за кухонным столом, Анна оставалась на связи по телефону Сары. Тея сообщила, что в желтой прессе произошел новый всплеск интереса к старой истории. «Нэшнл Инквайер» и еще две газетки опубликовали чуть различающиеся статьи на тему «Кассандра Бонд и плагиат». В одной заметке утверждалось, что Кассандра пыталась прикрыть рождение собственного внебрачного ребенка расходами на тяжбу о плагиате. Другая повествовала о лесбийском романе Кассандры и Мередит, третья предполагала любовный треугольник с участием Кассандры, Мередит Лэмб и мужа Кассандры. Некоторые журналисты заходили сильно дальше других, но все указывали на то, что первые серии Бонд были плагиатом, а также, что иск закончился соглашением о выплате гигантских сумм. В «Стар» утверждали, что Кассандра всю жизнь платила Лэмб за молчание. Эта статья была озаглавлена «Империя лжи».
Таблоиды не раз писали про мать Сары и прежде, но сейчас все ощущалось совсем иначе. Сейчас в сплетнях было слишком много близкого к правде.
Тея потерла затылок.
– В прошлом мы игнорировали подобные истории, но за этими стоят определенные расследования.
– Вы про Гиббса Картрайта, – догадалась Анна.
Тея кивнула.
– Это само по себе не рассосется.
Сара и Анна обменялись встревоженными взглядами, не укрывшимися от внимания Теи.
– Ваша мать наняла меня представлять ее десять лет назад, и за это время ее версия событий о судебном иске не менялась: Мередит Лэмб обвинила ее в плагиате, но она никогда ни у кого и слова не украла, а на соглашение пошла почти сразу для того, чтобы поскорее отвязаться. Буду с вами откровенна. Что-то в этой истории не складывается. Ваша мама и Фил подписали соглашение о неразглашении, которое не позволяет им ничего обсуждать. И до сих пор у меня получалось обходиться недостаточной информацией. Я только что говорила с Филом, умоляла рассказать хоть что-нибудь. Ума не приложу, почему он ничего нам не выкладывает – хотя бы с глазу на глаз, неофициально, – чтобы обелить ее имя и помочь нам. Там явно кроется что-то большее, а я не знаю, что именно. Мне просто необходимо, чтобы вы рассказали мне все, что вам известно.
– А мама когда-нибудь упоминала вам про отношения нашего отца с Мередит? – спросила Сара.
– Я даже не знала, что они были знакомы.
Сара медленно выдохнула. Они с Анной поделились с Теей всем, что только знали о Мередит Лэмб: о ее книге, посвящении их отцу, что Мередит работала в той же школе, что и он. Сара добавила про фонд на имя Мередит и ее дочери, и что все указывает на то, что у их отца был роман с Мередит. Анна рассказала про свой недавний разговор с Картрайтом и его новые источники информации.
– Вот и мне Картрайт ровно то же самое заявил. Подозреваю, что, стоит ему найти подтверждения его новым данным, он все немедленно опубликует. Но, дамы, вы сами-то как считаете? Верите ли, что ваша мать что-то позаимствовала у Лэмб? Теперь уже два источника утверждают, что у них есть доказательства.
Сара посмотрела на Анну. Помешала чай в чашке.
– Нет, в этом нет никакого смысла, – сказала она. – Но мы больше ничего и не знаем.
Тея вытащила толстую черную записную книжку и положила ее в центр стола.
– Дамы, это моя библия по управлению кризисом. Руководство по ведению человека или организации через репутационный кризис. С нами такого кризиса не приключилось – пока. Но скажу вам прямо сейчас, что золотое правило управления кризисом – успеть преподнести свой взгляд на историю первыми.
Сара запустила пальцы в волосы.
– Насколько плохо это все может обернуться? Скажем, Картрайт добывает правдоподобные доказательства плагиата и публикует свою историю, что это может значить для маминого литературного наследия – и для меня… для пятой книги?
– Понимаете, довольно трудно… посмертно защитить свою репутацию, ответить и развеять подозрения. В моей работе труднее всего восстановить доверие. Не говорю, что в этой ситуации это будет совершенно невозможно – я хороший специалист, – но в принципе нам грозит полный крах…
Тея не договорила фразы и покачала головой.
– Всего? – прошептала Сара.
– Возможно.
– А книга, которую я пишу, мир Эллери Доусон? Что с ними?
– Не знаю. Скандал такого масштаба коснется всего, что связано с вашей матерью.
Сара кивнула.
Тея показала на свою библию.
– Мы должны быть на шаг впереди, чтобы самим задавать тон этой истории. Давайте пошлем в Лондон частного детектива, чтобы найти Лэмб и ее дочь.
– Но с какой стати Лэмб с дочерью вообще станут что-то обсуждать с детективом – учитывая то давнее соглашение о неразглашении? – спросила Сара.
– Сейчас это наша последняя надежда, – ответила Тея. – И, может быть, после этого мы сумеем найти какие-то новые источники информации.
– Я сама поеду, – заявила Анна.
– Что-о?
– Тебе надо заканчивать книгу, а Тея права. Нам надо перехватить инициативу. В выходные я приеду в Мэн, как мы и планировали, а оттуда отправлюсь прямиком в Лондон. Надо будет решить это с Джеральдом… – Она помолчала. – Мы с ним в последнее время не ладим, но не сомневаюсь, он все поймет.
Что она имела в виду? Они не сошлись во мнениях по поводу полотенец на кухню?
– Что-нибудь придумаем.
– Отличная идея, – согласилась Тея. – Если Кароли и правда ваша сестра, возможно, вы с Анной единственные, кто способен ее разговорить.
* * *
В понедельник утром Сара уселась за компьютер, полная решимости писать без продыху. К вечеру среды она вынуждена была признать, что текст у нее выходит не просто плохой. Посредственный.
За три дня она погрузилась в глубочайшие бездны писательского ступора и с трудом вымучила две страницы, хотя собиралась написать пятьдесят.
В довершение всего прочего она почти не видела Ника – на этой неделе он уехал на конференцию в Портленд. Учитывая, что на прошлой неделе Сара разбиралась с последствиями утечки информации, за последние десять дней они вместе почти и не были. Он звонил и писал ей каждый день, но Сара откликалась куда более вяло, чем стоило бы. Ей казалось, что сейчас ей и поделиться с ним нечем, кроме жалких остатков себя прежней. А вдруг она надоест Нику раньше, чем ей снова будет что ему предложить? Анна-Кат должна была приехать в пятницу. Сара цеплялась за эту мысль, как за последнюю соломинку. Анна придумает, как помочь Саре разгрести внутренний хаос.
Вечером к Саре заглянула Берни – принесла чаудер с лобстером и свежий хлеб. Сидя за столом с чаудером, пока Берни споласкивала чайник, Сара почувствовала, как напряжение хоть немного ее отпускает.
– Ты слишком много работаешь, крошка Сара. Выглядишь – краше в гроб кладут. – Берни налила в чайник воды и включила плиту.
– Знаю. – Сара и сама замечала мешки у себя
