Рассуждения Демидовой пришлись по душе Белле Ахмадулиной. Она сказала ей: «Это идея поэтов. Гамлет — поэт. А вы актриса — и в какой-то степени поэт…» Зато Владимира остро царапнуло это противоестественное, чуть ли не кощунственное, по его мнению, желание Аллы Сергеевны.
Позже он признавался, что хотел так сыграть Гамлета, чтобы никогда ни одной актрисе даже не приходила в голову мысль претендовать на эту роль. Офелия, Гертруда — пожалуйста, сколько угодно. Но Гамлет?!
Владимир Семенович долго пытался разгадать истоки «трансвеститной», крамольной идеи Аллы. В интервью болгарскому литератору Любену Георгиеву он высказывал предположение: «У них (женщин. — Ю.С.) меньше интересных ролей… Ну, на таком уровне, может быть, леди Макбет в мировой литературе — и все!.. Гамлет не мог быть женщиной. Шекспир… написал мужчину!»
Своим Гамлетом Высоцкий Аллу Демидову убедил: он — лучше и лучший.
Во всяком случае, когда главный режиссер решил заменить Высоцкого на Золотухина, она «сочла за лучшее не участвовать в репетициях».
* * *
В Москве поклонники следовали за Мариной Влади по пятам. И какие! За ней увивались самые знаменитые, самые модные, самые именитые на ту пору кинорежиссеры, актеры, поэты, писатели, художники, успевшие привыкнуть к тому, что обычно именно к их ногам падали поклонницы, а не наоборот. В случае с Мариной им самим приходилось вспоминать подзабытые амурные хитрости юных лет, пыхтеть, пыжиться и напрягаться. Сергей Юткевич недоумевал: «Марина, здесь у ваших ног и лучшая проза, и лучшая поэзия, что вы еще хотите?»
Даже после того, как постоянным спутником Влади стал Высоцкий, преследования не прекращались. Но что толку? С появлением Владимира Марину внезапно окружила прозрачная, но абсолютно непрошибаемая стена.
Весьма популярный в те годы прозаик Анатолий Гладилин отнекивался: «У меня никакого романа с ней не было.
Мне просто очень льстило, что Марина Влади со мной дружит, ну а ей, видимо, требовалось, чтобы около нее были какие-то люди, которые смотрят с обожанием, как-то ей помогают, развлекают… Когда мы с Мариной где-то появлялись, я же видел, какой ажиотаж вокруг начинался. Помню, когда я впервые привел ее в ресторан ЦДЛ… тут же пронеслось: «Посмотрите, в пестром зале сидит Гладилин в своем старом свитере, а рядом с ним Марина Влади!..»
Разумеется, Марина не только ходила по ресторанам. Анатолий Гладилин завлекал ее своими друзьями. Водил в гости к Григорию Горину (малоизвестному тогда сатирику), который угощал их настоящим грузинским ужином, потом к друзьям-физикам, затем в легендарное Переделкино на дачу Валентина Катаева. «Живой классик», «любимый ученик самого Бунина» суетился, долго разжигал костер, созывал народ. Вместе с народом появился и Евтушенко. Когда Гладилин предложил Марине возвращаться в Москву на его допотопном, конечно же, «Москвиче», Евгений Александрович встрепенулся: «Никогда не оставлю Марину Влади наедине с Гладилиным! Еду с вами!»
Но имя главного сердцееда Москвы с сибирской станции Зима так и не перевесило чашу весов в его пользу. Осознав свое фиаско, Евтушенко вынужденно сделал дарственную надпись на своем очередном сборнике «Идут белые снеги»: «Марине и Володе, чтобы, даже разлучаясь, они не разлучались никогда. Ваша любовь благословенна Богом. Ради него не расставайтесь. Я буду мыть Ваши тарелки на Вашей серебряной свадьбе. Женя Евтушенко».
Напрасными были и потуги преуспевающего кинорежиссера, плейбоя Андрона Михалкова-Кончаловского, считавшего себя наследником классиков «неореализма». Он попытался ехидно поизмываться над «плебеем Высоцким, вырядившимся в нелепые для ресторана кожаные джинсы», но, увы… Марина стихи слушала, скептическим замечаниям сноба-режиссера внимала, ласково кивала, улыбалась, но только — Высоцкому.
В русском языке есть такой забавный глагол — «домогаться». Влади действительно домогались. Все кому не лень. А таких находилось немало. Завсегдатаи ресторана Дома литераторов вспоминают один из новогодних вечеров. За праздничным столом — Высоцкий с Мариной и Игорем Кохановским. На Влади, естественно, пялились все посетители. Но особенно упертым оказался писатель Александр Рекемчук. Дождавшись, когда Кохановский выбрался из-за стола и направился в туалет, Рекемчук ухватился за рукав автора «Бабьего лета»: «Гарик, познакомь с Мариной Влади!» — «Пусть Володя тебя знакомит». — «Да я и с ним не знаком…», — замялся Рекемчук. — «Ты не знаком?!. А кто с ним прошлой ночью за водкой на грузовике ездил?..» Вспомнил Рекемчук: было, вот же черт!..
Всякие случались истории. Не менее примечательная произошла с другим посетителем ЦДЛ, поэтом-неудачником Сеней Сориным. Сомнамбулически бродя по залу, он неожиданно обнаружил прямо перед собой французскую кинозвезду. Уселся за ее столик и… уснул. Бахус шалил. Когда Марина стала прощаться со спутниками, по очереди пожимая каждому руку, Сории очнулся, увидел протянутую руку и — лизнул. Все обалдели. И Марина в том числе. Но Сорин знал, что он делает. Он неторопливо достал из кармана химический карандаш и написал на Марининой ладошке (на месте, которое лизнул) номер своего телефона. Компания расхохоталась, Влади тоже…
Аксенов был «шармирован» (выражение Гладилина) Мариной. Как-то они втроем славно сидели в уютном местечке. Смотрели на Влади влюбленными глазами. А она взяла да и ошарашила: «Толя и Вася, если бы вы знали, как мне хорошо с вами. Только я одно не могу понять — почему вы оба такие антисоветчики? Вы живете в прекрасном мире социализма и все время его критикуете! Что вам не нравится в Советском Союзе?» Завелась: мол, вы просто не представляете, каково жить на Западе! Безработица, расовое угнетение, равнодушие друг к другу, налоги и так далее. На налоги она особенно ополчилась — ты всегда останешься нищим, если не будешь получать деньги в конверте под столом. Слава богу, молодым прозаикам хватило ума не спорить о политике с красивой женщиной:«Мол, жизнь научит, мол, жизнь накажет…»
Так и получилось. Когда через пару дней ее не пустили в ресторан гостиницы «Советская» в брючном костюме и порекомендовали переодеться, в номере она закатила истерику и орала на ни в чем неповинного Гладилина: «Как ты можешь жить в этом фашистском государстве? Фашистские законы! Фашистские запреты!»…
Кипящая от возмущения, и оттого еще более прекрасная, она рассказала своему «Володье» эту историю. Он расхохотался:
— Мариночка, слушай по этому поводу анекдот. Откуда родом Адам и Ева? Конечно, из Советского Союза! Голые, босые, одно яблоко на двоих и считают, что они в раю… Смешно? Ну, не грусти, Мариночка. Все будет хорошо…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
