Теперь, как никогда прежде, их жизни зависели от Пакора.
Их ввели в просторный зал, находившийся сразу за входной дверью. Оптион доложил о них центуриону, дежурившему по лагерю, а тот немедленно отправил гонца оповестить Пакора и старших центурионов.
Оглядевшись, Ромул понял, что их привели в святилище, где хранились серебряный орел легиона и прочие штандарты. Оно размещалось подле комнат главных командиров и день и ночь охранялось двумя часовыми. Тяжелые занавеси скрывали штандарты от ненужных взглядов. Ромулу захотелось пасть ниц перед металлической птицей и молить ее о помощи. Здесь, в сердцевине форта, находилось средоточие силы орла. Но надежда на помощь была ничтожна. Вернее, ее просто не существовало. Никто не позволил бы рабу, обвиняемому в постыдном бегстве от врагов, молиться перед главной святыней легиона.
Так что Ромулу осталось лишь мысленно представить себе серебряного орла — могучий символ Рима, словно прикрывающий великий город своими распростертыми крыльями. И все же он продолжал молиться Митре. Неужели бог не понял бы, что значило для него изображение орла? Ромул был римским воином и с непоколебимой гордостью следовал за символом легиона. Это не подрывало его веру в воинского бога, который равно наделял своим светом всех достойных. И орел — юноша не сомневался в этом — отдавал должное его храбрости, невзирая на то что Ромул был рабом.
— Итак, — раздался голос Пакора, — трусы вернулись. В зал вошел командир легиона в сопровождении Ишкана, Вахрама и всех остальных высших командиров. Не хватало лишь погибшего Дария. За ними ввалилась толпа воинов. Несмотря на ранний час, наверное, никто из парфян не пожелал пропустить это событие. Ромул был поражен видом Пакора — тот все еще не поправился, это было сразу заметно, но на его щеках выступили алые пятна гнева. Из гнева он и почерпнул силы, чтобы прийти сюда.
А вот Тарквиния, того самого человека, неустанные труды которого отвели Пакора от грани между жизнью и смертью, не было. Ромул испытал горькое разочарование. На пути возникла еще одна крутая гора. Если бы гаруспик вернул себе расположение командира легиона, их шансы, вероятно, повысились бы.
Офицеры остановились; оптион и двое часовых вытолкнули Ромула и Бренна вперед.
— У вас есть что сказать? — резко спросил Пакор.
— Перед тем как вас повесят на крестах, — со злобной ухмылкой добавил Вахрам.
— Мерзавцы, — сказал Ишкан.
Ромул скосил глаза на Бренна и был потрясен, увидев, что тот безропотно смирился со своей участью.
— Такова моя судьба, — одними губами прошептал галл. — Я покинул свою семью и свой народ, когда они больше всего нуждались во мне.
— Нет, — шепнул в ответ Ромул. — В этом не было твоей вины! Странствие еще не закончено. — Но времени на то, чтобы переубедить друга, у него не было. Оставалось полагаться на себя.
Оптион от души врезал Ромулу между лопатками своей палкой.
— Отвечай командиру!
Ромул, стиснув зубы, заставил себя отказаться от попытки наброситься на офицера. Нужно было, по крайней мере, попытаться рассказать парфянам, как все было на самом деле.
— Если кто и сбежал, то не мы.
Вахрам расхохотался, запрокинув голову. Пакор и остальные ответили только недоверчивыми взглядами.
— Это правда. — Ромул набрал в грудь воздуха, пытаясь сохранить спокойствие. Каким-то образом ему удалось смирить головную боль и сосредоточиться на происходившем. Важнее всего сейчас было убедить парфян в истинности его слов. — Где те лжецы, которые взвалили на нас такое тяжкое обвинение? Пусть хотя бы повторят его нам в лицо.
Пакор слегка растерялся.
— Что ж, это справедливо, — сказал рассудительный Ишкан.
— А чего тянуть-то? — вмешался Вахрам. — Посмотрите на них! Сразу видно, что эти псы виноваты.
Командующий окинул своего первого помощника задумчивым взглядом, а потом махнул рукой. Оптион поспешно выбежал из зала.
Благодарю тебя, Митра. Ромул незаметно выдохнул, стараясь не выказать облегчения. Похоже, Пакор и примпил находились не в лучших отношениях. Если ему удастся использовать их разногласия, в чем бы они ни состояли, появится проблеск надежды.
— Рассказывайте, как было дело, — потребовал Вахрам и добавил: — Пока мы ждем.
Ромул повиновался. Ему показалось, что Ишкан поверил его словам. А вот по лицам Пакора и особенно Вахрама ничего нельзя было угадать.
И что было уж совсем плохо, Бренн никак не помогал ему. Он молча стоял рядом с Ромулом и глядел в пол.
Как только юноша умолк, парфяне быстро заговорили на своем языке. Примпил яростно размахивал руками и, несомненно, настаивал на том, что их обоих следует казнить. Ишкан не проявлял ожесточенности и говорил размеренно и неторопливо, а Пакор слушал обоих и, прищурившись, обдумывал их слова.
Вскоре вернулся оптион. За ним следовали Новий, Оптат и Аммий. Судя по заспанным лицам, их только что разбудили. Но когда они увидели Ромула и Бренна, сон сразу слетел с них. Новия перекосило от ненависти, и он что-то пробормотал своим прихвостням.
— Этот молодой солдат говорит, что вы лжете, — без предисловий заявил Пакор. — И что на самом деле сбежали вы трое.
Разъяренный Оптат открыл было рот, но Новий взял его за руку.
— А чего ему еще-то говорить? — уверенно сказал низкорослый легионер. — Но его словам нельзя верить. Они с дружком — поганые рабы, а не граждане, как мы.
Оптат и Аммий энергично закивали. Согласно римским законам, любое утверждение раба имело силу лишь в том случае, если было получено под пыткой.
Пакор, похоже, растерялся. Ишкан наклонился и принялся что-то шептать на ухо командующему. Видимо, до него дошли слухи о том, как в последние несколько дней перед выходом в злополучный поход двое друзей оказались на положении отвергнутых.
— Глупец! — рявкнул Пакор, взглянув на Новия. — Вы все — мои рабы. А кем или чем вы были до того, как пришли в Карры, не имеет никакого значения.
— Только не для нас, командир, — набравшись храбрости, возразил Новий. — Это очень важно.
— Да, командир, — подхватил Аммий.
Умный и многоопытный Пакор не мог не понимать, что прежние взаимоотношения действительно важны для легионеров. Он повернулся к Ромулу.
— Это правда? Вы на самом деле рабы?
Лгать не имело смысла и было очень опасно.
— Да, — твердым голосом произнес Ромул.
Бренн искоса кинул на него встревоженный взгляд, но Ромул сохранял полное спокойствие.
— Вот! Я давно это знал! — торжествующе воскликнул Новий.
Его друзья тоже просияли.
Пакор молча ждал.
