— Прекрати!
Она почему-то не испугалась и лишь выгнулась ему навстречу.
— Но ты же на самом деле не хочешь, чтобы я прекратила. Тебе нравится. Мне тоже. Я соскучилась. — Она коснулась губами его щеки возле уха. — Я хочу почувствовать, как ты прижимаешься ко мне. У меня сразу появляется желание делать с тобой грязные, вульгарные вещи. И очень хочется, чтобы ты делал их со мной.
Хью тоже этого хотел. Больше всего на свете. Желание было настолько сильным, что тело сотрясала дрожь. Обретя способность говорить, он прохрипел:
— Что ты хочешь делать?
Он услышал, как она втянула в себя воздух, ощутил ее теплое дыхание на своей коже.
— Я хочу, чтобы ты прикасался ко мне.
— Здесь? — Он провел пальцем по завышенной талии ее платья, располагавшейся прямо под грудью.
— Да, — выдохнула Меггс.
Он вытащил заколки, опустил лиф платья и легко коснулся груди над низким корсетом, потрогал сначала одну, потом другую сквозь ткань сорочки.
— Ты хочешь, чтобы я ее опустил?
— Да.
Ничего не видя, Хью нащупал завязки, ослабил их и опустил сорочку до талии. Теперь ее грудь была обнажена.
Хью забыл, где находится, утратил связь с реальностью, со всем миром, кроме Меггс и удовольствия, которое он с ней получал.
Неожиданно раздался громкий требовательный стук в дверь.
— Хью!
Какого черта? Он сразу повернулся спиной к двери, чтобы прикрыть Меггс от возможных нескромных взоров.
— Не открывай дверь. — Он проговорил эти слова тихо, но не могло быть никаких сомнений, что это приказ.
— Хью, я должна сказать, что…
— Уходи, мама.
— Хью, так не годится. Есть же правила, и ты не можешь им не подчиняться. Я имею право рассчитывать, что ты будешь вести себя как джентльмен. Немедленно выходи из этой кладовки, прежде чем я… Просто выходи из кладовки и возвращайся к гостям. Ты меня понял?
— Да, мама. А теперь уходи.
Послышался звук быстро удаляющихся шагов. Меггс отстранилась.
— Это ужасно. Я больше никогда не смогу посмотреть в глаза этой женщине. — Ее голос дрожал. — Я должна идти.
— Безусловно, — согласился Хью, но его пальцы уже нашли твердые бусинки сосков, после чего дыхание Меггс стало прерывистым. Хью чувствовал себя не лучше. Неудовлетворенное желание будоражило разум, горячило кровь. — Но ты никуда не пойдешь, — прорычал он, — тем более после разговоров о грязных вещах!
Хью провел ладонями по ее рукам, шее, подбородку, взъерошил короткие волосы. Ему очень нравилась их шелковистая мягкость.
— Нас так грубо прервали, но я все же собираюсь заняться тем, чего хочу я. А я хочу повернуть тебя к себе спиной и укусить за шею. — Он развернул Меггс лицом к стене и прижал ее к ней, возможно, чуть грубее, чем нужно было, и слегка прикусил зубами шею. — Таким образом я пометил тебя! — горячечным шепотом сообщил он. — Ты — моя!
Меггс издала глухой звук, сдаваясь на милость победителя, а Хью охватило такое дикое желание, что он понял: выдержка тут не поможет. Ничто уже не сможет его остановить.
— Упрись руками в стену и не двигайся.
Но Меггс никогда не подчинялась приказам.
— А если я не послушаюсь?
Он положил ладонь ей на поясницу и прижал к стене.
— Умная девочка, вовремя спросила, — прошептал он ей на ухо. — Что будет, если ты опустишь руки или сдвинешься? Очень просто. Я возьму тебя прямо здесь.
— Но мы не можем…
— Можем. Я могу. И сделаю это. — И он начал поднимать ее юбки. Тканям, казалось, не было конца, но все же в конце концов Хью почувствовал под ладонями ее ягодицы. Тогда он раздвинул ее ноги и убедился, что она уже влажная и готова принять его.
— Да, — пробормотала Меггс, — сделай это, прошу тебя.
Просить дважды не пришлось. Охваченный мрачным жаром, Хью сделал то, что она просила, — ворвался в ее влажное, тесное тепло и устремился к вершине.
Ему придется научить ее не произносить грязных слов. Она должна выражаться мягко, изысканно, элегантно, чтобы речь соответствовала красоте тела.
Но все это будет не сейчас. Когда-нибудь потом. А пока он намеревался утонуть в первобытном наслаждении. Он отбросит все ограничения цивилизованного поведения и отымеет ее так, как она просила, как ему мечталось.
Он крепко держал руками ее бедра, и все же она выгибалась назад, ее ягодицы терлись о его чресла. Словом, ее тело требовало большего, хотело получить все, что он мог ей дать.
Меггс двигалась и издавала звуки, ставшие для него сладчайшей музыкой. Он даже зубами заскрипел, чтобы справиться с некстати нахлынувшей нежностью. Хью отпустил ее бедра, обхватил руками за талию и стал покрывать лихорадочными поцелуями шею, плечи, затылок.
Он был охвачен огнем, казалось, даже кожа дымится. Одежда мешала, но он не собирался тратить драгоценное время на то, чтобы избавиться от нее. Он ни на мгновение не мог отказаться от контакта, от благословенного вожделения, бушующего в его крови, от неземного удовольствия, охватившего тело.
Упираясь руками в стену, Меггс активно двигалась ему навстречу. А Хью сжал в ладонях ее грудь, стиснул между пальцами соски, и Меггс негромко вскрикнула — очевидное свидетельство приближающегося экстаза. Ее мышцы стиснули его фаллос, и где-то внутри зародился шум, который, постепенно нарастая, превратился в оглушительный рев. Хью излил свое семя, крепко прижал Меггс к себе, и они долго стояли, словно единое целое, приходя в себя.
Прошло бесконечно много времени, прежде чем они спустились с небес на землю. Постепенно дыхание стало ровнее. Хью повернул любимую лицом к себе и крепко прижал. Он поможет ей привести одежду в порядок, но только не сейчас. Пусть пройдет еще несколько минут. Пусть последние искры наслаждения погаснут и колени перестанут подгибаться.
— Девочка, — прошептал он, когда к нему вернулся голос, — с тобой все в порядке? Я не сделал тебе больно?
— Да. Нет, — довольно громко ответила она на оба вопроса, все еще прижимаясь к его груди. — В жизни не чувствовала себя лучше.
Глава 24
Меггс точно не знала, что делать со всей этой деревенской природой за окном. Другие молодые люди, судя по всему, вовсе не возражали одеться потеплее и отправиться гулять по заснеженным полям или пойти в деревню пешком. Но Меггс была потрясена бескрайними снежными просторами и деревьями. Она очень давно хотела оказаться в деревне, но забыла, какое здесь все… настоящее, как легко можно заблудиться, когда не знаешь дороги, и как холодно, если ветер гуляет по полям, не встречая препятствий в виде высоких стен.
