«Уайат Меткалф жив?!» — изумился он.
Да, это был шериф, живой и невредимый.
В наступившей тишине он рассказал журналистам, что нашли его относительно быстро, но на вопросы отвечать не стал, а, отделавшись парой плоских шуточек и отпустив банальную остроту о том, что слухи о его кончине сильно преувеличены, заторопился ко входу в управление.
Стиснув зубы от злости, он продолжал наблюдать, хотя мог бы этого и не делать, поскольку с первых минут все понял. Они переиграли его.
Вслед за шерифом из машины выбрались и остальные.
Лукас.
Кейтлин Грэм.
И Саманта Берк.
Молодого полицейского он сразу сбросил со счетов — тот не представлял для него никакой угрозы. Но остальные…
Он не понимал, какую роль во всей этой истории сыграла Кейтлин Грэм, и забеспокоился. Он и не знал, что она все еще находится в Голдене. Больше того, он не предполагал, что у Линдси есть сестра.
Он чувствовал, что план придется менять, ничего другого ему не оставалось.
Изначально он не собирался похищать Линдси Грэм. «Не нужно было связываться с ней, потому что после этого все пошло кувырком». Еще больше его встревожила мысль о том, что все у него пошло наперекосяк именно с той минуты, когда он решил не похищать Кэрри Воган, главным образом потому, что в дело вмешалась ненавистная ему балаганная прорицательница. К его удивлению, она не только предупредила Кэрри о готовящемся преступлении, но и как-то умудрилась убедить шерифа приставить к ней охрану. После этого он, правда, на немного, но все-таки утратил контроль над событиями.
Он никак не ожидал, что шериф послушает Саманту. До сих пор он удивлялся тому, как мог туповатый полицейский, ненавидевший циркачей, а особенно гадалок, — о чем нетрудно было догадаться по его поведению и послужному списку, — пойти на поводу у Саманты. И как могла Саманта, в прошлом не один десяток раз сталкивавшаяся с полицией и потерявшая к ней веру, никогда ничем не интересовавшаяся, кроме как делами своего цирка, добровольно прийти к шерифу, а потом еще и ввязаться в расследование?
Он знал, что последний раз Саманта принимала активное участие в розысках три года назад. Закончилось это для нее не только служебным провалом, но и разрывом с Лукасом Джорданом. После этого она и прибилась к цирку «Вечерний карнавал».
Саманта казалась ему очень удобным инструментом, но не потому, что она обладала способностью видеть будущее — в это он не очень верил, — а потому что умела завести Лукаса, заставить его действовать. Он также надеялся, что ее появление в городе вызовет шумиху в прессе, что тоже отвлечет Лукаса. Именно потому он и заманил ее в Голден, намереваясь полностью использовать ее потенциал и в результате создать Лукасу невыносимую обстановку.
Он считал, что для выполнения его плана Саманте необходимо осесть здесь надолго, поскольку с некоторых пор он потерял свое главное преимущество — мобильность — и уже не мог водить за собой Лукаса по всей стране.
Теперь, когда события перестали укладываться в рамки задуманной им игры, он растерялся. Спасение шерифа означало, что его шансы и шансы Лукаса уравнялись.
Продолжая размышлять, он вспомнил, что поведение Саманты показалось ему немного странным с первого же дня ее пребывания в Голдене, но поначалу он не обратил на это особого внимания. Сейчас же выходило так, что она не только не отвлекала Лукаса своими скандалами, а была с ним заодно, принимая активное участие в расследовании. Вместо того чтобы, как он запланировал, мешать Лукасу, устраивая ему сцены, — вполне естественные для женщины, брошенной любовником, — она ему открыто помогала.
Подобное просто не укладывалось в его голове. Он знал, как чужие боль и страх воздействуют на ясновидящего — через электромагнитные волны чувств и мыслей. С этим ему все было ясно, и ничего паранормального тут не было. Что касается экстрасенсорных способностей, то они, по его мнению, как раз и состояли в способности человека улавливать эти электромагнитные волны.
Он даже понимал, почему Лукасу трудно контролировать свои способности, не говоря уже о том, чтобы совершенствовать их, поскольку долгое время изучал все это. Он знал, почему работа истощает Лукаса и физически, и морально.
Он и собирался довести Лукаса до такой степени изнеможения, когда бы он не чувствовал ничего, кроме боли и страданий жертв, которых не смог найти вовремя.
Его основной задачей было превратить Лукаса в развалину, раздавить его морально, заставить думать только об одном — о справедливом наказании за все его промахи.
А вместо этого он видит довольного человека в кругу своих друзей и коллег, радующихся его успеху, окруженного толпой журналистов, вовсе не уничтоженного психически и не изможденного физически.
Репортеры еще долго осаждали Саманту, Лукаса и Кейтлин, засыпая их вопросами, и все это время он ждал. И только когда последний репортер отъехал от управления и перед зданием воцарилась тишина, он медленно сунул руку во внутренний карман куртки, извлек из него небольшой конверт, в котором было письмо с указанием места, где должно было находиться тело шерифа.
«Рано радуешься, Лукас. Игра еще не закончена». Он неторопливо разорвал конверт на мелкие кусочки.
— Я звонил в отдел, попросил наших агентов еще раз поговорить с первой жертвой, — сказал Лукас, — но не думаю, что она скажет что-то новое. Ей неприятно вспоминать случившееся, да и рассказала она, похоже, все, что могла. А уж к нам сюда она, вне всякого сомнения, не поедет.
— Конечно, нет, ведь убийца находится в городе, — отозвалась Саманта. — И кто же упрекнет ее за это?
Лукас молча кивнул. Кейтлин заметила на губах Саманты легкую усмешку. «Странные у них отношения, — подумала она. — Во время поисков шерифа они были как одно целое, а теперь вдруг отдалились друг от друга. И разделял их не только широкий стол конференц-зала…»
— Она не сообщит нам ничего, что бы мы о нем уже не знали, — продолжил Лукас. — Единственная, кого он не убил.
— А я единственный, кто уцелел… пока, — произнес Меткалф и повернулся к Саманте: — Значит, то, что он не разговаривал со мной, факт многозначительный? — Меткалф старался выглядеть молодцом, говорил бодро, о перенесенном ужасе не вспоминал, говоря о случившемся почти безразлично, в чем ему все старательно подыгрывали и за что в душе он был им очень благодарен.
Саманта равнодушно пожала плечами:
— Мне кажется, что да. Голден, очевидно, последнее место. Он собирается доиграть здесь начатую партию. Уверена, местность он изучил заранее. Если он не разговаривал с тобой, значит, все-таки опасался, что ты можешь потом его узнать по голосу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
