То было сильно вытянутое в длину красное здание с пристройками по обеим сторонам и овальной белой площадкой у парадного входа.
Слуги в зеленых с белым ливреях выстроились на ступеньках беломраморной лестницы, ведущей к широко распахнутой входной двери особняка. Лиланд вышел из кареты и повернулся к ней лицом, чтобы предложить руку Дейзи.
– Добро пожаловать, – сказал он. – Надеюсь, вам здесь понравится.
Дейзи замерла на пороге кареты.
– Он такой же большой, как Лондон, – прошептала она благоговейно.
– Не совсем. Нам не хватает цитадели и дворца, хотя и поговаривают, что властелин этих мест такой же беспутный, как наш принц. Но я слышал, что этот парень перевернул новую страницу своей жизни, обзавелся новобрачной и обещает стать таким степенным, какого только можно пожелать. Идемте, я познакомлю вас с моими слугами. Они просто жаждут быть представленными вам.
– Я никогда не жила в таком месте, как это, – сказала Дейзи, спускаясь по ступенькам из кареты.
– Вам пришлось существовать в тяжелых условиях, и вы это преодолели, не так ли? Я думаю, вы привыкнете к этому дому, если постараетесь. Ведь вы постараетесь? – спросил он, и взгляд его сделался очень серьезным.
Дейзи рассмеялась.
– О, милорд, это очень трудно, но я приложу все силы, обещаю вам!
Она была сейчас так же мила, как и ее слова. Весь штат служащих выстроился в линеечку, и Дейзи принимала их добрые пожелания, ни взглядом, ни жестом не дав им поднять, как она ошеломлена при виде такого множества людей, работающих на виконта. Она познакомилась с дворецким, с домоправительницей, с кухаркой и ее помощницами, с выездными лакеями и горничными, с кучерами, конюхами, садовниками и подсобными рабочими. Дейзи потеряла им счет и пришла к заключению, что была недалека от истины, когда сказала, что ее новый дом такой же большой, как Лондон. Это и в самом деле был город, пусть небольшой, но настоящий город тружеников, и хотя все они выглядели счастливыми, сытыми и довольными жизнью, ей они улыбались так, словно она явилась освободить их.
– Они в восторге от того, что я нашел себе хорошо воспитанную жену, обладающую чувством собственного достоинства, – объяснил Дейзи Лиланд, когда состоялось знакомство с последним в очереди служащих и тот присоединился к своим товарищам.
В эту минуту все собравшиеся разразились бурными аплодисментами, а Дейзи с трудом удержалась от слез.
– Миледи тронута, как и я сам, – обратился к слугам Лиланд. – Я знаю, что с этого часа все у нас пойдет хорошо. Благодарю вас за ваше терпение в прошлом и за ваши поздравления. Я попросил кухарку приготовить сегодня особое меню для всех вас, чтобы вы тоже могли отпраздновать счастливое событие. Еще раз спасибо.
После нового взрыва аплодисментов слуги молча и очень быстро исчезли. Лиланд и Дейзи остались одни в парадном холле.
– Ваша горничная уже все приготовила наверху в вашей спальне, – сказал Лиланд. – Думаю, вы захотите переодеться, перед тем как мы прогуляемся вокруг дома.
– О да, я бы хотела сменить платье, – ответила Дейзи.
– Отлично, – заговорил он, когда они стали подниматься по длинной, богато украшенной лестнице. – Хотя ваш наряд великолепен, боюсь, что шлейф будет цепляться за розовые кусты в цветнике, или весь испачкается, а то и порвется на конном дворе, или так переполошит кур, что они перестанут нестись. Да, я развожу кур. Надеюсь, это вас не пугает. Я знаю, что многие джентльмены приобретают павлинов, но эти красивые птицы так глупы! Их интеллект намного ниже куриного, хотя куры, как вы, наверное, знаете, особым умом не блещут. Но я по крайней мере не чувствую себя виноватым, когда ем курятину. Наружность у кур невыразительная. Но, право, жаль убивать красавца павлина ради того, чтобы съесть его на обед, как это делали елизаветинцы. Вот почему, как я полагаю, быть красивым – это всегда преимущество. Вы согласны со мной?
– Я не настолько красива, чтобы ответить на такой вопрос.
– Вы, бесспорно, прекрасны, – тихо проговорил он. – Я могу не держать у себя в саду павлинов, но на меня производит впечатление их краса. Я женился не из-за красоты, но восхищаюсь тем, что у меня прелестная жена.
– Вы льстите мне, после того как мы обвенчались? – улыбнулась Дейзи. – Это нечто удивительное.
– Я вовсе не льщу, – возразил он. – Лесть унижает по меньшей мере самого льстеца. Я просто констатирую факт.
– В таком случае благодарю вас, – произнесла Дейзи, настолько обрадованная и удивленная, что не смогла придумать ничего лучшего.
Комната, в которую он ее привел, была огромной, и обставлена так роскошно, что у Дейзи поначалу захватило дух. Но в отличие от изображений покоев в богатых домах, которые Дейзи видела в иллюстрированных журналах, эта комната не казалась загроможденной предметами изысканной мебели, была полной света, выглядела современной и просторной. Огромная кровать под балдахином, на которой могло бы уместиться целое семейство, была накрыта роскошным покрывалом абрикосового цвета. Мебель была изящная и легкая, в китайском стиле, который вошел в моду с легкой руки принца-регента, соответственно обставившего свой дом в Брайтоне. Даже полка над камином была сделана из розового мрамора. Стены обиты шелком в белую и желтую полоску; на них висели картины, изображающие море и небо.
Окна выходили в сад и словно бы впустили этот сад в комнату, – столько в ней было ваз и корзин с яркими, свежими цветами.
Дейзи заглянула в примыкающую к спальне гардеробную, потом отворила еще одну дверь и увидела все необходимое для мытья, прежде всего огромную ванну в римском стиле. За особой дверцей находилась уборная. Дейзи поспешила стянуть с себя платье, в котором венчалась, и вымылась, с наслаждением плескаясь в мраморной ванне. Потом она надела простое желтое платье для прогулок, удобные туфли и соломенный капор, бросила последний взгляд на себя в зеркало и вышла из комнаты. Ей не терпелось узнать, что еще ее ожидает.
Лиланд стоял у подножия лестницы. Он тоже переоделся и выглядел как деревенский джентльмен, вернее, подумала Дейзи, как лондонский джентльмен, одевшийся на манер джентльмена сельского. Потому что, хоть он и обмотал шею шарфом весьма небрежно, ни один сквайр еще не надевал на себя так отлично сшитую зеленую курточку, такую безукоризненно чистую полотняную рубашку, столь обтягивающие, без единой морщиночки, серые брюки и начищенные до блеска коричневые полусапожки.
Дейзи улыбнулась. Он остался бы эталоном моды, даже если бы отправлялся чистить скотный двор.
– Да, – заговорил Лиланд, словно прочитав ее мысли, – что ни говори, но именно одежда делает человека, вы согласны? Особенно если мужчина не настолько осчастливлен фортуной, чтобы привлекать внимание женщин иными качествами. – Он улыбнулся. – Я понимаю, для меня это уже в прошлом, сейчас я хочу привлечь внимание единственной леди. И все же подозреваю, что мне не удастся отделаться от привычки всегда быть одетым в соответствии с обстоятельствами. Боюсь, вам придется мириться с фатом. Скажите, это вас беспокоит?
