Дейзи улыбнулась. Он остался бы эталоном моды, даже если бы отправлялся чистить скотный двор.
– Да, – заговорил Лиланд, словно прочитав ее мысли, – что ни говори, но именно одежда делает человека, вы согласны? Особенно если мужчина не настолько осчастливлен фортуной, чтобы привлекать внимание женщин иными качествами. – Он улыбнулся. – Я понимаю, для меня это уже в прошлом, сейчас я хочу привлечь внимание единственной леди. И все же подозреваю, что мне не удастся отделаться от привычки всегда быть одетым в соответствии с обстоятельствами. Боюсь, вам придется мириться с фатом. Скажите, это вас беспокоит?
– Нет, – ответила Дейзи тоже с улыбкой. – Я вовсе не считаю, что забота человека о том, как он выглядит, делает его самодовольным и пустым щеголем.
В особенности, подумала она, если тебе пришлось терпеть мужа, который мылся только тогда, когда ему становилось жарко, и для которого все помыслы о моде сводились к желанию надеть чистую рубашку.
– Ну вот и хорошо, – сказал Лиланд, подставляя ей руку. – Идемте же. Мне так много надо вам показать. Моя домоправительница не станет обращаться к вам за указаниями, потому что у нас теперь медовый месяц, а это избавляет вас от хозяйственных забот. Будем надеяться, что он не кончится никогда, – добавил он. – Остальные слуги тоже постараются нам не докучать и держаться в отдалении. Так что мы будем развлекаться самостоятельно. Ну что, начнем?
Они обошли розарии, потом полюбовались цветущими глициниями, цветочными клумбами и прочими красотами садового искусства. Садовники прерывали работу, чтобы поприветствовать хозяина и его супругу и показать им самые красивые цветы. Ее новый муж показывал Дейзи статуи и фонтаны, а в заключение провел на бельведер, с которого открывался вид на искусственный пруд, где плавали карпы.
– Эти ребятишки совсем ручные, только и ждут, чтобы им бросили побольше хлебных крошек, – сказал Лиланд, когда Дейзи, коснувшись воды кончиками пальцев, пришла в полный восторг от того, что рыба быстро подплыла совсем близко к берегу и уткнулась разинутым ртом ей в руку. – Они тут в качестве украшения, но у нас есть несколько больших ручьев, они питают вон то озеро, и если вы захотите увидеть или поудить настоящую рыбу, можно пойти туда. Не сегодня, конечно, это довольно далеко, но завтра мы могли бы проехаться к озеру верхом.
– Мне приходилось заниматься рыбной ловлей, – сказала Дейзи не слишком весело. – Ведь именно за это меня осудили и выслали, так как я помогала отцу тайком добывать рыбу на участке нашего соседа.
– Простите. Я не хотел пробудить неприятные воспоминания, – всполошился Лиланд.
– Ничего страшного, – сказала она, поднимая на него глаза. – Я очень хотела бы побывать на озере. И мне нравилось удить рыбу.
Капор Дейзи был сплетен из очень тонкой соломки. Солнечные лучи проникали в дырочки плетения, и волосы Дейзи сияли от яркого света. На переносице у нее появились крошечные веснушки. Глаза у Дейзи горели веселым оживлением. Тонкая ткань платья была тоже просвечена солнцем и нс скрывала, а скорее подчеркивала очертания ее гибкой и стройной фигуры. Но сейчас не это привлекало внимание Лиланда; он всматривался в лицо жены. Она была очень красива и явно счастлива, и это делало ее еще милее.
– Мы непременно съездим на озеро завтра, – пообещал он. – Я не хочу, чтобы вы сегодня переутомились.
Оживленного выражения лица как не бывало. Дейзи снова принялась разглядывать рыб, и опущенные ресницы затенили ее глаза. Лиланд нахмурился, не сразу сообразив, что ее огорчило.
– О, понимаю, – заговорил он через минуту или две. – Вас задели слова о том, что я не хочу, чтобы вы переутомились сегодня. Уверяю вас, в них нет никакой двусмысленности. Сегодня и в самом деле наша первая брачная ночь. Но если вы не хотите начинать наши интимные супружеские отношения в эту ночь, мы можем и подождать. В конце концов, перед нами целая вечность, – улыбнулся он. – Или по меньшей мере то время, которое понадобится вам, чтобы призвать меня к взаимному наслаждению.
Дейзи посмотрела на него с удивлением. Ее первый муж увел ее с собой в ту же минуту, когда капитан плавучей тюрьмы договорил последние слова свадебного обряда. Таннер захохотал, схватил ее за руку, уволок к себе в каюту, повалил на койку, задрал ей юбку, навалился на нее всем телом и лишил ее девственности без всяких церемоний. Половой акт занял намного меньше времени, чем венчание, и донельзя ужаснул ее. Лиланд намерен подождать, пока она сама призовет его к исполнению супружеского долга? Дейзи вздохнула. Она полагала, что должна будет это сделать. Но он по крайней мере, дает ей время.
– Благодарю вас, – сказала она. – Я хотела бы сначала получше узнать вас.
– А вот это, – произнес он, снова предлагая ей руку, – очень отважно с вашей стороны. Но идемте, я покажу вам главную достопримечательность моего дома.
Он повел ее по дорожке сначала под гору, потом в гору и наконец остановился. Дейзи посмотрела на длинную луговину по другую сторону ручья и радостно захлопала в ладоши.
– Лабиринт! – воскликнула она. – Какая прелесть! Я читала о них, но никогда не видела.
– Теперь узнаете все его тайны, – заверил он. – Я его люблю хотя бы как подтверждение того, что в моем роду тоже были причудники. Мой отец был таким мрачным, суровым, лишенным юмора человеком, что я нередко гадал, не произвела ли меня моя дорогая маменька от другого мужчины, как это произошло с Даффидом. Но увы, нет. Внешне я точная копия моего покойного папы. О лабиринте он совершенно не заботился. Считал его излишеством, требующим ненужных затрат, к тому же непродуктивным. От него не получишь ни овощей, ни фруктов, ни древесины, для охоты он тоже непригоден. Отец не видел смысла в существовании лабиринта, поскольку ему было чуждо слово «игра». Но к счастью, он был слишком консервативен, чтобы разрушить его. Я очень рад, что он этого не сделал, ведь лабиринт – единственное реальное звено, связующее меня с теми членами моей семьи, которые хотя бы отдаленно похожи на меня.
– Ваша мать его не одобряла? – спросила Дейзи.
– Моя мать не одобряла ничего, кроме внимания к ней мужчин, и хотя я предполагаю, что она могла бы использовать лабиринт для любовных свиданий с привлекательными кавалерами, во всех прочих смыслах он был ей неинтересен. Моему брату Мартину лабиринт кажется скучным, быть может, потому, что он не достался ему в наследство, а Мартина занимает лишь то, что ему принадлежит. Даффида лабиринт забавляет. Хотите войти внутрь и узнать, чем он может привлечь?
– Да! – ответила она с жаром.
Стены лабиринта высотой примерно в двенадцать футов состояли из густо переплетенных между собой ветвями темно-зеленых, искусно подстриженных и на вид очень старых кустов. Дейзи и Лиланд миновали вход в лабиринт и двинулись по его гравиевым дорожкам. Воздух здесь был напоен сильным запахом недавно срезанной зелени. Дорожки, такие узкие, что Дейзи и Лиланду приходилось на ходу почти прижиматься друг к другу. Лиланд забавлялся от души, предлагая Дейзи на каждом повороте выбирать путь. Немного погодя она вдруг остановилась и, положив ладони на бедра, подняла голову и посмотрела на Лиланда.
