Внезапно одно из бревен мусорной кучи переломилось и ушло в воду. Плотина сдвинулась. За секунду она вся изменила свою форму. Какие-то ветки, дрожа и щелкая, будто неведомое чудище, выдавились на поверхность бетонных свай, перевернулись и полетели вниз, под мост. Их обдало тучей мелких брызг. Над водой медленно начали формироваться нити тумана, тонкие и белые, как волосы старика. Корби подумал, что к утру они поднимутся отсюда единой серой пеленой. Он различал темные силуэты ив, разорванные погруженной в реку пустотой неба. В зарослях осоки громко плеснулась вода, потом снова раздался призрачный ночной крик, исполненный сводящей с ума тоски. Он длился несколько секунд, протяжный, исступленный – и все же холодный, а потом резко и безвозвратно оборвался. Где-то рядом был космос, и в нем скиталась черная душа, которой остался только этот нечеловеческий крик.
Корби понял, что еще немного, и ему уже будет все равно. Он перестанет различать жизнь и смерть, воду и воздух, сам прыгнет в водопад, где его разрубят стальные прутья, изрежут утонувшие осколки стекла, и тварь с тоскливым голосом попирует в последний раз, разматывая по заросшему берегу лабиринт из его внутренностей.
– Дальше я пойду один, – сказал он.
– Ни за что, – пробормотал Токомин.
– Сосредоточьтесь, – приказал Корби ему и друзьям. Он увидел, как в их глазах стало на капельку больше жизни и смысла. – Если пойдем вместе дальше, мы все поубиваем друг друга.
– А если ты пойдешь один, то покончишь с собой, – возразил Ник.
– Нет. Я уже не сделал этого. Кто еще из вас мог бы сейчас взять этот пистолет и выбросить в воду? – Он не бравировал. Он чувствовал, что это глубокая правда. И они все тоже это чувствовали, и поэтому молчали. – Я пойду один. Я должен один. У меня долг перед человеком, который там.
Он говорил без всякой надежды. Он знал, что там, в темноте, его ждет кошмар и боль. Но теперь, после всего, что случилось и не случилось, он не мог бросить Андрея, даже если это означало, что они вместе умрут.
Глава 31
ОХОТНИЧЬИ УГОДЬЯ
В небе над лесом вспыхнули звезды, их крошечные бледные отражения задрожали в черной воде у запруды. Тишину ночи нарушал только холостой ход двигателя. За стеной ярко освещенных фарами «хаммера» листьев зависла наблюдающая пелена черноты. Громкие крики, стрельба и ревущий ужас войн были не так страшны, как безмолвное внимание, исходящее от нее и постепенно смыкающееся вокруг них.
– Значит, ты пойдешь один? – спросил Ник.
– Да.
– Это ведь не предательство с нашей стороны?
– Нет. Я прошу вас ехать обратно. В город, в дом Андрея, к другим моим друзьям.
Ара опустил голову.
– Мы не смогли, – прошептал он.
– Никто бы не смог. Держи. – Корби протянул карточку обратно Аре.
– Лучше возьми ее с собой, – посоветовал Ник.
– Как ты сказал, там нет небоскребов, – возразил Корби, – а мне ничего не нужно, разве что фонарик, чтобы не споткнуться.
– У меня есть. – Отец Андрея обошел «хаммер» сзади, открыл багажник. Черный брат попытался взять карточку Андрея, но она запотела в руках Корби и начала выскальзывать из пальцев. Она бы упала, но снизу ее подхватил Ник. Долю мгновения они держались за карточку все трое. И тут что-то произошло. Корби ударил в глаза резкий свет, на несколько мгновений он почти ослеп. Это было как белая пустота, заливавшая экран, когда Андрей в своем видеоролике наводил камеру на солнце. В белом сиянии Корби услышал голоса друзей.
– Снова, – сказал Ник.
– Что это? – спросил Ара. – Я падаю?
– Нет, уже упал. – Глаза Корби начали привыкать к свету, и он увидел друзей. Ара лежал на траве, а Ник, щурясь, как и Корби, стоял рядом с ним. Ветер шелестел в кронах деревьев, сияло солнце, журчал ручей. Блики света отскакивали от его поверхности, наполняя поляну танцующими солнечными зайчиками.
– Мы в порядке? – спросил Ара.
– Кажется. – Корби ощутил, как вдруг, внезапно, их оставила чужая гнетущая воля. Здесь, в этом зеленом мире, они были свободны.
– Это же наше место, – первым осознал Ник.
– И наши вещи, – увидел Корби. Они были недалеко от школы, у ручья, в обычном месте своих встреч. Но теперь оно стало другим: не осталось вытоптанной земли, мусора, здание школы не виднелось за кронами деревья. Только вода, трава, разросшиеся кусты и ивы. И ручей, кажется, журчал громче, чем раньше. Посреди поляны Корби увидел знакомые бревна, но теперь они поросли сухим мхом и казались остатками каких-то вековых деревьев. На бревнах лежали их вещи: рюкзак Ары с торчащими из него бутылками, сумка Ника с выступающим из-под не застегнутой молнии ребром вертолетного хвоста, пистолет деда Корби. Кто-то аккуратно сложил все предметы, выстроил их в ряд, а последним, четвертым, лежащим чуть отдельно, была карточка Андрея.
– Как мы здесь оказались? – спросил Ара.
– Может, тебе стоит поверить в чудеса? – предложил Корби.
– Ребята, а вы заметили, что не открываете рта? – поинтересовался Ник.
Корби взглянул на Ару.
– Как? – удивился тот.
«Он молчит», – пронеслось в голове у Корби.
– Да, он молчит, – беззвучно подтвердил Ник. – Мы все молчим.
«Вот что Андрей нам нес, – в восхищении подумал Корби. – Значит, теперь я смогу показать Аре все».
Ара вскрикнул – теперь уже по-настоящему, в голос – и они все снова оказались на мосту. Корби и Ник каким-то чудом остались стоять на ногах, а черный брат сидел в придорожной пыли у самого ограждения и с перекошенным от ужаса лицом показывал рукой на отца Андрея.
– Я… я… я видел, как эта штука пожирала его лицо!
– Прости, – выдохнул Корби, – я не хотел так все на тебя обрушивать.
– Что там у вас? – спросил отец Андрея.
– Долго объяснять, – сказал Ник. Корби опустился на колени рядом с Арой и взял его за плечи. Ара дрожал.
– Я раньше думал, что схожу с ума, а теперь понимаю, что все это была ерунда. Вы с Ником пережили такое! – Испуганными глазами он смотрел на Корби. Корби тоже смотрел на него. Он заметил, что Ара не говорит, лишь его губы чуть шевельнулись. «Ты слышишь, – подумал он, – видишь, чувствуешь то же, что и я». Ара моргнул. «Это ты, – подумал он в ответ, – или это мне все мерещится?»
– Это он, – вслух сказал Ник. – Я тоже все слышу.
Корби вдруг охватило чувство надежды – не призрачной, как после слов Белкина, а настоящей. Он понял, что Андрей позаботился о них, позаботился об их победе. Его друзьям не обязательно куда-то с ним идти. Они будут вместе, они уже не расстанутся. Он будет не один против убийц Андрея и ужаса из долин крови.
Корби медленно поднялся на ноги.
– Я не прощаюсь, – подумал он, – ведь мы не расстаемся.
– Да, – хором подумали Ара и Ник.
Токомин включил и протянул Корби большой желтый фонарь с ручкой. Яркий луч света промчался по темной воде, отогнал, рассеял туманное марево.
– Большое спасибо, – поблагодарил Корби.
– Как фара, – сказал Ник.
– Заряда часа на четыре, – предупредил отец Андрея.
«Если я проживу четыре часа», – подумал Корби, и огорчился, поняв, что друзья слушали его мысли.
– Ты постараешься, – вслух сказал Ник.
– Да, я постараюсь, – обещал Корби. – Теперь уезжайте. Пока тот, кто приходит из долин, окончательно не свел вас с ума.
Токомин остановился у крыла «хаммера» и несколько долгих мгновений смотрел на него.
– Спаси моего сына, – сказал он. Корби ответил молчаливым кивком. Отец Андрея сел в машину. Ник поместился на переднее сидение рядом с ним, туда, где раньше сидел Корби. Ара остался сзади. Двери захлопнулись. За тонированными стеклами Корби почти не видел их лиц. Тяжелая машина медленно сдала назад с моста, развернулась на широкой части дороги и покатила назад. Корби смотрел ей вслед, пока красные габаритные огни не растворились в темноте. Он знал, что Ара повернулся на заднем сиденье и сквозь стекло смотрит на удаляющийся луч одинокого фонаря.
