— У меня осталась последняя свободная палатка, мы в ней поживем, — сказал Андреа. — Сеньориты, располагайтесь! — показал он на шатер.
Тут, словно опомнившись, он кинулся туда и стал вышвыривать наружу свои вещи. Весьма невысокого качества, как подметил Филь, знающий, что коренные итальянцы любят выпендриться. Провернув этот факт в голове, он пришел к выводу, что хитрый император нанял молодого архитектора, чтобы сэкономить денег.
— Андреа, — спросил Филь, — а это у тебя первый замок?
Тот смутился, но, признав, что первый, выволок из шатра грубо сколоченный стол с гладкой доской сверху, два корявых табурета и вынес набор чертежных приспособлений, похожий на тот, которым пользовался кузнец. Его он сразу унес в палатку.
Эша и Габриэль нырнули в освободившийся шатер. Андреа расстелил один из листов рулона на столе.
— У меня небольшой опыт, и я не богат, зато я талантливее многих, — с вызовом произнес он. — Смотри!
На чертеже было на что поглядеть: это был Хальмстем… и не Хальмстем. Замок занимал всю плоскую вершину горы, как хотел Филь, со стенами, за которыми была только пропасть. Кроме выдающегося мыса — стены там сходились к открытой морю огражденной площадке, как было раньше. Главный корпус стал массивней и выше, в нем прибавилось этажей. И появилась четвертая башня, симметричная Дозорной. Но не это было главное — прежняя легкость очертаний исчезла: замок стал напоминать угрюмого монстра, готового совершить прыжок в пропасть. Такой Хальмстем мог отпугнуть любого, кто захотел бы его захватить.
— Не переношу красивостей, люблю функциональность, — сказал Андреа, заметив, что чертеж произвел на Филя впечатление. — Я разбил почти всё по «золотым сечениям», так что внутри у вас прибавится простору, а узких коридоров не будет. Нравится?
— Мамочка, какой страшный! — вскрикнула Габриэль, появившись из шатра и успев сменить дорожное платье на летнее.
— Да-а… — протянула Эша в соломенной шляпе на голове. — А у этого замка есть характер!
Она с интересом стрельнула в Андреа глазами. Тот заметил её взгляд и залился румянцем. Он заспешил, покидав свои вещи в палатку, и свернул развернутый чертеж.
— Давайте я вам покажу всё на месте, — произнес он с азартом. — Идем?
Все согласились и под его предводительством зашагали к стройплощадке. Этот день архитектор целиком потратил на них, не найдя ни минуты, чтобы пообщаться со строителями. Филю это не понравилось, хотя Андреа рассказывал увлекательно. На следующий день, однако, работа возобновилась. Андреа носился как угорелый, Филю с Эшей тоже не пришлось скучать. Закончив заделывать дыру в куполе Хранилища, солдаты очистили вход в него, и им понадобилась помощь по упаковке находившейся там библиотеки — её отправляли в Кейплигский замок.
Заметив знакомую железную книгу, Филь сказал Эше:
— Я видел, как Флав открыл с её помощью что-то вроде Врат и стащил кубок Локи из Кейплига. Это как возможно? Ты же говорила, Врата не открываются за Периметром?
Эша рассеянно посмотрела на книгу.
— Филь, её сделали демоны, это их творение. Надо прочитать в ней что-нибудь на их языке, и она выполнит написанное. Как, например, отворит проход откуда угодно в Хранилище, в Западную башню Кейплига или в Запретные Земли. Только эта штука убивает сердаров, а иногда и людей. Не трогай её. Рядом с ней вообще вредно находиться, — усмехнулась она, — за ней охотятся нергалы.
На следующий день Филь упаковывал библиотеку с солдатами в одиночку: Эша всё время провела рядом с Андреа. Вернулись они с площадки только вечером, угодив под руку Габриэль, пылавшей от злости.
— Мама говорила тебе, чтобы ты меня не бросала! — воскликнула она гневно. — Я тут целый день одна-одинешенька, мне совершенно нечем заняться!
Эша смутилась и буркнула, что сестра могла бы сама найти себе занятие. Габриэль расплакалась и сказала, что она никуда с ней больше не поедет. Успокоилась она только после ужина, когда Андреа стал рассказывать о Неаполе и том, что тамошний король Роберт умер, а королевой стала его внучка Джованна, которая такая оторва, что вся Кампания только диву дается. Но назавтра всё повторилось сначала.
За два дня, однако, терпение Габриэль исчерпалось, и к очередному вечеру Филь обнаружил её раздающей команды поварам, что и в каком порядке сыпать в котлы, чтобы было вкуснее. Потом она занялась ревизией продуктов и натаскала из лесу корешков и пряных травок. Для своей охраны она взяла целый опцион новобранцев. Габриэль развела такую деятельность, что стало ясно: ближайшее время она не будет жаловаться на скуку.
Ободренная этим, Эша уже не покидала место строительства, следуя вместе с Филем хвостом за Андреа. Итальянец был не против их присутствия. Объяснять он умел интересно, успевая руководить сотней работников, присланных Флавом. Нрава Андреа был доброго, а если ругался, у него это получалось смешно.
— Может, мне податься в Италию? — спросила Эша у Филя в день, когда последний камень внешней стены был уложен, и Андреа бегал по площадке, проверяя работу и радуясь большому достижению.
— Тебе нельзя в Старый Свет, — сказал Филь. — Первый монах, с которым ты столкнешься, натравит на тебя своих братьев, и они отправят тебя на костер.
— Не отправят, — сказала Эша упрямо. — Сначала им надо меня догнать.
— Ну, тогда закидают камнями!
— Камнями разбрасываться — занятие неблагодарное, — сухо заметила Эша. — Можно руку вывихнуть. Твои монахи упускают из виду, что демоны, которые прорываются к нам при каждом Катаклизме, транзитом попадают от нас к ним, а то что бы делала у них та велара? Я это объясню, и они поймут, что я союзник, а не враг. Они же просто боятся, неужели ты не понимаешь?
Филь не был уверен, что они только боятся, однако возразить было нечего: ранее сталкиваться с богослужителями ему не доводилось. Свои верования он почерпнул от отца, который верил в существование Посейдона, Зевса и Гермеса, но никто из этой компании не был жадным до крови. Филь не знал, какой именно бог требует от монахов, чтобы они жарили людей живьем, и не рвался узнавать, ибо нрав у этого бога был страшный, ведь для его успокоения требовалось пытать и жечь себе подобных.
— В общем, ты задалась целью умереть не своей смертью, — сказал Филь, не желая больше спорить с Эшей. — Как говорит Ирений, каждый из нас сам творец своей судьбы.
Эша невесело усмехнулась:
— Матушка определила её, когда решилась вылечить меня во что бы то ни стало. Еще никто не умер своей смертью, отведав когда-либо из кубка Локи, так что через пятьдесят лет или завтра, но не миновать мне яда, камня или ножа. Как и тебе, дорогой братец, пусть на тебя это не оказало воздействия!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
