Женщина повторила свои недавние движения, несколько раз прокрутив основание жезла вокруг его оси, отчего артефакт снова начал излучать тусклое сияние, с каждой секундой становящееся все ярче так, что вскоре оно начало слепить глаза.
Я стояла посреди грота и не могла пошевелить даже пальцем, во второй раз почти завороженная этим ослепительным светом. Странно… Люди всегда считали, что опасна тьма и боялись ночи, а смерть, оказывается, несет в себе свет, то, что они так возвышали…
Волна чистой, незамутненной ничем мощью неслась прямо на меня, а я ничего не могла поделать. В горле пересохло, было отчего–то не страшно, а как–то… грустно. Да, мне было грустно погибать вот так, проиграв сражение. И что же? А как же мое «обещаю» минутой назад? Я ведь даже освободиться не успела… Да и на что я вообще надеялась?
Но когда смертоносный поток почти накрыл меня, передо мной вдруг выросла чья–то фигура. Черные волосы и львиная кисточка на хвосте. Секунда, две…
Фигура, откинутая небывалой силой, сшибла меня с ног, и мы вместе с ней прокатились по земляному полу и с грохотом осыпающихся камней врезались в стену. Застонав от резкой боли в спине, я почувствовала, как по виску течет что–то горячее. Дрожащими пальцами я мазнула по жидкости, оказавшейся моей кровью, и перевела до сих пор шокированный взгляд на тело, распластавшееся на моих коленях. О Боже…
– Фаукс, – сдавленно прошептала я, подавляя всхлип, непроизвольно родившийся в горле. Он меня… спас? Закрыл собой…
– Дурак, – донеслось презрительное до меня. Подняв голову, я растерянно посмотрела на Мару, деловито крутящую стержень жезла для новой атаки. – Как будто он таким образом чем–то тебе помог. Ты же все равно уже не жилец. Хотя, наверное, он просто хотел умереть героем.
– Зачем… Зачем ты делаешь все это? Месть никогда не принесет тебе удовлетворения. Наоборот, будет становиться хуже с каждым прожитым тобою днем, а память о причиненных страданиях заставит страдать тебя саму!
Демоница замерла и вперила в меня взгляд, преисполненный почти ненавистью.
– Не смотри на меня так. Не смотри так, будто жалеешь меня!
– Я знаю, порой от одиночества хочется выть как раненный зверь, – быстро заговорила я, желая, если не достучаться до Мары, то хотя бы выиграть время. – И кажется, что где–то там, у тебя внутри, поселился комок пустоты, который ничем не заполнить. Я знаю это чувство, и ты, я уверена, тоже. Но оно ничего хорошего в себе не несет. Равнодушие – это ужасно! Люби, ненавидь, но не будь ты безразличной к чужим смертям! Остановись. Одумайся. Все еще можно вернуть.
– Нет, ничего вернуть уже нельзя! Я перешла ту границу, откуда еще был возврат. Теперь мне нельзя останавливаться. Нельзя, нельзя… – Мара, бормоча последние слова без остановки, вновь направила на меня засиявший артефакт для последнего удара.
У меня не было сил даже подняться, не то что противостоять ей. Дар не хотел слушаться меня, а некромантия здесь и вовсе бессильна… Мои погасшие глаза с усталостью прошлись по гроту, запоминая то последнее, что мне суждено увидеть.
Вот Лада, бездыханное тело, пустые глаза смотрят вверх без всякого выражения. Кукла.
Мефистор, с гримасой страдания замерший на каменном пьедестале, по воле судьбы ставшем его смертным ложем. Глаза не пустые, но и не живые тоже. И кажется, что они смотрят прямо на меня. От этого немного жутко.
Прости меня, Меф. Я не выполнила своего долга. Своего долга самой себе. Ведь я не уберегла столь дорогих мне существ. Тебя, Ладу… и да, Фаукса.
Последний лежит на моих коленях, а я сама безвольно привалилась все еще ноющей спиной к холодной стене. Скоро мы все станем как камень, из которых они сделаны. Станем такими же бездушными, такими же мертвыми.
Уже знакомый свет… Вот только заслонить меня некому.
Впервые в жизни я не выполнила данное обещание.
* * *
Рядом со мной слышится мягкий шелест и что–то еще… Необычайная, нежная мелодия. Словно песня без слов. Но эта музыка в них не нуждается, ведь что есть слова? Лишь способ выразить свое истинное или ложное мнение или знание. А зачем они нужны там, где все передается с помощью чувств? Звуки не могут обмануть, как слова, поэтому они во много раз ценнее.
Я медленно открываю глаза. Надо мной – голубая бесконечность. Облаков здесь нет. Солнца тоже, но, тем не менее, вокруг светло как днем. Просто небо. Небо длиною в вечность. Я люблю небеса, они – неотъемлемая часть мира, его душа, крылья. А сердце – огонь. Да, именно огонь, а не земля, как думают многие. Земля – это тело мира. А вот пламя – его сердце. Горячее, живое, настоящее… обжигающее, но не ранящее.
Мое лицо щекочут высокие травинки, густым ковром расстелившиеся по полю, посреди которого я лежала. И все. Небо, поле, трава – больше ничего не было. Но тогда откуда эта чудесная мелодия?
Вдруг моей головы коснулась чья–то теплая ладонь. Вслед по телу мгновенно разлилось знакомое тепло и нега. Я знаю, кто рядом со мной…
– Смерть, – прошептали беззвучно мои губы, шея выгнулась назад, глаза встретили ласковый взгляд. Небесно–голубой плащ развевался на несуществующем ветру, русые волосы были распущены и откинуты за плечи, но недлинная прядь упрямо падала на лицо мужчины.
– Здравствуй, моя хорошая, – мягко улыбнулся Смерть. Я улыбнулась в ответ. Мне было очень спокойно и тепло.
– Похоже, я умерла? – я задавала вопрос просто так, чтобы убедиться в своей догадке.
– Умерла? – тут мужчина рассмеялся, как будто я сказала что–то смешное. – Нет, малышка. Конечно же, ты не умерла. Все это, – он повел рукой вокруг. – Отражение, которого не было.
– Отражение? Это место зовут Отражением? – я скосила взгляд на зеленое поле без конца и начала. Как хорошо, что теперь у нас с ним так много времени, чтобы поговорить. Целая вечность… Странно, не думала, что буду радоваться своей кончине.
– Нет, его зовут Отражением, которого никогда не было, – все еще улыбаясь, поправил меня Смерть. – Niveriabust – так именовали его древние, еще до моего рождения.
Еще до его рождения… Значит, он был рожден кем–то и когда–то. Но разве так может быть? Разве мог мир обходиться без смертей?
– Да, мог, – ответил на мои мысли мужчина, с прищуром взглянув на небо. – Тогда на этой земле жили другие существа. Они были бессмертными и обладали таким могуществом, о котором и не мечтали сильные мира сего твоего времени. Но однажды страшная сила проникла сюда, и стала лишать души бессмертных, а те ничего не могли с этим поделать. Тогда, в страхе перед полным обездушиванием расы, они ушли в спешно созданное ими другое измерение. Но из–за паники была допущена какая–то ошибка в просчетах, и вместо нового мира они оказались заперты в безвременном замкнутом пространстве, навсегда застыв там ледяными фигурами. Лишь один мальчик, спрятавшийся перед этим, не желая уходить из любимого мира, остался в живых. Страшная сила исчезла так же неожиданно, как и появилась. А мальчик тем временем рос, но вскоре ему стало одиноко и скучно одному, и он решил создать новую расу, взяв за основу останки мертвой магии обездушенных бессмертных, так и оставшихся в том мире – остальные не пожелали брать на себя лишний груз. Так появились первые демоны. За ними феи. Но спустя пару столетий раса фей была уничтожена кровожадными демонами, и мальчик, к тому времени ставший юношей, решил создать еще одну расу, на этот раз более многочисленную и способную к выживанию, чтобы она могла противостоять демонам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
