Что же до практического «восстановления нити контактов», а на самом-то деле «нитей мыслей» о военно-геополитическом союзе Германии и России, то вот тут-то и сыграл свою роль тайный вояж Ф. Э. Дзержинского в Швейцарию. Потому как не в Швейцарию он ездил, хотя бы и за женой, а через Швейцарию в Германию! Соответственно вполне закономерен и вопрос: а почему именно Дзержинский, да еще и в сопровождении В. Аванесова, да еще и по категорическому настоянию самого Ленина, а также Свердлова?!
На выходе из чрезвычайно запутанного лабиринта сложнейше переплетенных личных и политических интриг и коллизий того времени получается следующая картина. Не без влияния кайзера Вильгельма II, лично руководившего всей подрывной деятельностью против России в период Первой мировой войны, в числе тех, кто на стыке тайной дипломатии, разведки и тайных обществ торил столь же тайные тропы для привода Ленина и К° к власти, оказались и играли громадную роль два теснейшим образом взаимосвязанных между собой тайных общества — «Германенорден» и «Балтикум». Членами этих обществ были чрезвычайно влиятельные как в Германии, так и в России представители древних аристократических родов из числа прогермански настроенных остзейских (прибалтийских) баронов. Именно они сыграли колоссальную роль в широкомасштабных предфевральских, послефевральских и октябрьских интригах в России, которые, кстати говоря, всегда сопровождались и откровенным шпионажем в пользу Германии. Еще во время войны бароны доинтриговались в итоге до того, что глава русской военной контрразведки Северо-Западного фронта генерал М. Бонч-Бруевич (родной брат ближайшего помощника Ленина) едва ли не поголовно пересажал всю верхушку «Балтикума». Впоследствии немцы ему это припомнят, когда он возглавит войска Западной завесы уже при большевиках. Под нажимом германского генштаба Ленин вынужден будет его снять и назначить на этот пост старого германского агента — генерала Парского, у которого перед немцами были «несомненные заслуги»: именно он без боя сдал Ригу немцам 21 августа 1917 г.
В верхушке «Балтикума» особо влиятельное положение занимали родовитые аристократы — остзейские бароны Пилляр фон Пильхау, являвшиеся по совместительству родней… всесильного главы ВЧК Феликса Эдмундовича Дзержинского. Жена Адольфа Пилляр фон Пильхау — Софья Игнатьевна Пилляр фон Пильхау — была родной сестрой матери «железного» Феликса — Елены Игнатьевны. Софья Игнатьевна Пилляр фон Пильхау была фрейлиной последней русской императрицы и пользовалась большим влиянием в Петербурге, что не раз выручало буйного в своих революционных увлечениях Феликса Эдмундовича. Сын Софьи Игнатьевны, то есть двоюродный брат самого Дзержинского, — Роман Александрович (в действительности Ромуальдас-Людвикас Адольфович) Пилляр фон Пильхау — стал одним из видных чекистов[234].
[В начале он был заместителем начальника КРО ВЧК. Впоследствии стал заместителем председателя ГПУ Белоруссии, затем наркомом внутренних дел Белоруссии, далее работал на руководящих постах в органах госбезопасности РСФСР и Средней Азии, в 1937г., будучи начальником УНКВД по Саратовской области, был арестован и расстрелян. Одновременно Р. А. Пилляр фон Пильхау был одним из ближайших личных друзей и родственником известного руководящего деятеля ВЧК — ГПУ — ОГПУ — Артузова Артура Христиановича. Обратите внимание на последнюю должность Р. Пилляра фон Пильхау. В Саратовской области тогда проживало огромное количество немцев. Существовала даже республика немцев Поволжья. До середины 1933 г. там же находились и некоторые объекты совместного пользования рейхсвера и РККА.
Его братец — барон Генрих Пилляр фон Пильхау, в прошлом офицер царской армии, — создал в Германии так называемое Русское объединенное народное движение: белые рубашки, красные нарукавные повязки, на них — белая свастика в синем квадрате. В силу присущей, очевидно, всем баронам «скромности», и этот тоже объявил себя ни много ни мало, но «фюрером русского народа», а чтобы заранее исключить язвительно-саркастические вопросы насчет его не вполне славянской фамилии, нарек себя Андреем Светозаровым. Наверное, чтобы и на Лубянке тоже не задавали лишних вопросов его братцу — видному чекисту. А то ведь какой «компот» получается — один в ЧК за «контрой» бегает, а другой в это же время в «фюреры русского народа» подался. Забавная картинка: двоюродный брат Дзержинского — «фюрер русского народа»! Правда, надо отдать «должное» нацистам — они быстренько разогнали это «движение» Светозарова/Пилляра фон Пильхау, потому как, будучи сами плагиаторами, физически не терпели вокруг себя никаких плагиаторов. Заодно вполне доступным для понимания немецким языком, но с применением хорошо известных и в русском языке непереводимых идиоматических выражений объяснили «новоявленному фюреру», что в Германии может быть только один фюрер. И если Светозаров/Пилляр фон Пильхау не хочет провести остаток своих дней в инвалидной коляске, то должен немедленно прекратить это «безобразие». Барон все понял, вновь стал Пилляром фон Пильхау, но при этом его периодически начали обуревать собственные чувства» к оставшейся в «стране победившего пролетариата» баронской родне. Но каждому очередному приливу «нежности родственных чувств» почему-то предшествовать длительная встреча с представителями афганской военной разведки… И если уж откровенно, то при наличии таких данных любая, даже самая безалаберная контрразведка мира и то начнет задумываться — а что тут к чему? В 1937 г. на Лубянке наконец-то задумались и… расстреляли его.]
Главой же «Балтикума» в Берлине в то время являлся личный адъютант кайзера генерал граф Рюдигер фон дер Гольц, в руках которого были сосредоточены тайные нити связи с Россией. И когда возник вопрос о том, кто же конкретно должен выйти на тайный контакт с представителями «Балтикума» в Швейцарии, а затем и в Германии, то лучше кандидатуры «железного» Феликса не оказалось. По занимаемому положению в воцарившейся тогда в России иерархии власти — ровня самому фон дер Гольцу. К тому же, как известно из истории, секретные закулисные переговоры обычно осуществляют наиболее доверенные лица глав государств, как правило, руководители спецслужб. Дзержинский в этом смысле был просто идеальной фигурой — мало того что глава ВЧК, так ведь еще и громадным авторитетом пользовался у самого Ленина. Несмотря на свое яростное несогласие с Брестским договором, в откровенно антигерманской деятельности еще не успел засветиться. Из провокационной затеи с убийством Мирбаха, о планировании которого он знал, как, впрочем, и об антигерманском, но проантантовском мятеже левых эсеров, «железный» Феликс вышел «сухим»: мудро пребывал в отсидке у тех же левых эсеров, а его подпись на мандате Блюмкина, как потом утверждалось, поддельная. Ну и, наконец, прямой родственник одного из руководителей тайного общества «Балтикум». Куда уж лучше. К тому же в лицо его еще мало знали, особенно за рубежом, тем более что за границу он выехал почти полностью обрившись — не было ни волос, ни знаменитой бородки клинышкам. А уж в цивильном костюме, в пальто да в шляпе — так и вовсе не узнать.
Формальный предлог тоже превосходный — бедную жену надо забрать из капиталистического рая. Предлог, кстати говоря, был очень важен в том смысле, что, если бы о предстоящем вояже Дзержинского в Германию, да еще и по каналам «Балтикума», узнал бы тот же М. Бонч-Бруевич, который в свое время и Пилляр фон Пильхау чуть было не упрятал за решетку, то непременно забил бы тревогу с непредсказуемыми последствиями. Аванесова же — секретаря самого Свердлова — «пристегнули» к Дзержинскому для контроля за его действиями. В этом был крайне заинтересован сам Яков Михайлович, еще с весны 1918 г. сконцентрировавший всю власть в стране в своих руках, а после ранения Ленина и вовсе единолично распоряжавшийся всем. К тому же и формальный предлог тоже был неплох — Аванесов прекрасно знал Швейцарию, где еще в 1913 г. окончил медицинский факультет Цюрихского университета и где в общении с другими эмигрантами всю войну контактировал с немцами. Сам-то Феликс, как известно, в это время все по острогам скитался и толком не ведал, с кем в Швейцарии надо иметь дело. Чтобы попасть в Германию, он должен был вступить в контакт с германским разведчиком — посланником в Берне — бароном Гисбертом Ромбергом. А для этого необходимо было войти в контакт с его агентами: главным редактором журнала швейцарских социалистов-интернационалистов «Berner Tagmacht» — Робертом Гриммом, либо с известным под псевдонимом Александр Штейн Александром Э. Кескюла (Кескюля)[235] и другими персонажами, которых он в лицо не знал. Именно они, прежде всего сам Ромберг, реально могли вывести на «Балтикум» в лице личного тайного представителя общества уже упоминавшегося Хохен-Остена. Без этих контактов Дзержинский не смог бы попасть в Германию, которая и была главной целью его тайного вояжа. Так начиналось практическое «восстановление нити контактов» — наведение мостов в послевоенное будущее. А попасть в Германию ему было крайне необходимо. То было особое задание Ильича.
