– Почему же, я работаю в этой же системе. Я очень прошу вас.
Не дожидаясь ответа, она прошла в конторку, села на свое обычное место и повернула к себе бумаги.
– Садитесь же. Ну?.. – велела она Якову Алексеевичу, и он сел.
– Вчера писал, сегодня пишу, писателем стал, – смущенно проговорил он. – Ну что же, взялись помогать, тогда приступим… План выполнен за квартал… по канцелярским товарам сто два процента. Вот здесь. Написали? Дальше.
– Переворачивать на другую страницу? – спросила Настя.
– Спасибо, переверните, правильно.
Зазвонил телефон.
Яков Алексеевич взял трубку.
– Виноват… Да. Ну, ну. Я… Да ты не реви, давай условие… Вот конкретный предметный разговор. Начерти круг. Ну, окружность. Есть? Теперь проведи диаметр. Так? Откладывай градусы. Вправо. Ну, сколько там сказано? Сорок пять? Значит, сорок пять. Уяснил? Дальше давай сам. Там в шкафу холодное мясо. Ты его поджарь с картошкой, сам поешь и покорми Вову. И не звони зря, я занят.
Он положил трубку.
– Вот как без жены-то, – посочувствовала Настя. – Вы ведь еще дома не были? Давайте я сбегаю в гастроном, колбасы вам принесу.
– Зачем вы мне будете бегать в гастроном, – проговорил Яков Алексеевич, щелкая дыроколом.
Все это было так странно, невозможно, что он потерялся.
– Видите, приложение номер четыре, вот где мы ничего не сделали… Шли бы вы домой, поздно уже. Хватит, вы мне помогли. У меня, вот видите, главная трудность – что писать неудобно, все в голове держу.
– Если надо, я могу вам писать. Что-либо по отчетности или по заказам, мне нетрудно, – сказала Настя. Она всегда жалела Якова Алексеевича, а теперь у нее прямо сердце щемило.
Яков Алексеевич молчал. Настя видела, что ему не по себе, и тоже молчала.
– Зачем же, скоро Настя выйдет, – сказал он. – А вы – идите, прошу вас. Не знаю, как вас звать, прошу вас, вам все равно, а мне так будет лучше. Я вам серьезно говорю.
Настя встала.
Яков Алексеевич тоже встал, не глядя на нее.
Настя обошла стол и поцеловала его в щеку. Он и тут не пошевелился и глаз не поднял.
Настя вышла из конторки. Она достала из сумки сплюснутый белый цветок, положила его на стеклянный прилавок и, привычно отперев дверь, ушла.
Она долго шлялась по улицам с веселыми и смешными мыслями в голове. Перемена, которая с нею произошла, открыла перед ней немалые возможности. Одно то, что она сумела так взволновать Якова Алексеевича, уж он запомнит ее надолго… А что еще предстоит ей? Какие приключения ей суждены? Каких людей ей доведется узнать?
Дом культуры. Не из гигантов, а проще, районный. Со всеми колоннами и балкончиками, какие положены, но – поменьше, и с художественным полотном в вестибюле, изображающим несколько башенных кранов разной величины.
Обычный вечер отдыха, небольшой концерт и танцы.
На сцене немолодой, привыкший к небольшому успеху конферансье поет песенку. Начало каждого куплета адресуется невидимому начальству и исполняется взволнованным грудным голосом, вторая половина посвящена неверным женам или неполадкам снабжения и адресуется непосредственно зрителям.
В зале сидят Катя с Лешей и Настя. Катя не вникает в суть конферанса – муж только сегодня вернулся из командировки.
Происходящее в зале ему не нравится.
– Вот халтура, – ворчит он. – И это сегодня, в Ленинграде, фантастика! Зачем ты меня сюда привела?
– Леша, откуда я знала! Вот предложили билеты, – кивнула она в сторону Насти, – я думала, покажут что-нибудь стоящее.
А Насте просто хорошо, она сидит рядом с Катей.
Конферансье обратился в зал:
– Товарищи женщины! Прошу кого-нибудь на сцену. Психологический этюд угадывания мыслей. Не бойтесь, это совершенно безопасно. Кто-нибудь!..
Внимание его привлекла Настя.
– Хотя бы вы, прошу вас!
Никогда бы в жизни Настя не решилась выйти на сцену. А теперь вышла.
В зале стало тихо.
– Как вас зовут, девушка? – наклонив к ней ухо, громко спросил конферансье.
– Угадайте, – сказала Настя.
– Посмотрите мне в глаза, и я скажу, о чем вы сейчас думаете, – провозгласил конферансье голосом коверного.
Настя посмотрела ему в глаза.
Он хотел сказать что-то смешное, но запнулся.
– Вы сейчас думаете о том… – все же начал он и снова запнулся.
И замолк.
Тогда Настя сказала:
– Правильно.
– Что? – спросил конферансье.
– Вы правильно угадали, о чем я думаю. Только прошу вас, не говорите этого вслух.
– Прекрасно, – оживился и возликовал конферансье. – Пускай это остается между нами.
Протянув руку, он символически помог ей спуститься со сцены и раскланялся.
Все захлопали. Кто веселому конферансье, кто – Насте, а некоторые просто потому, что вот все было привычно и понятно и вдруг случилось что-то непривычное и не совсем понятное.
– Ан-тракт!! – триумфально оповестил конферансье, и в зале загорелся свет.
– Он что, правда угадал? – спросила Катя.
– Что вы, мне его просто жалко стало.
– Нет, как вы нашлись, – все поражался Леша, – вы очень здорово сказали, просто остроумно!
– А по-моему, его надо было наказать, – сказала Катя.
Тем временем они вышли в фойе, где уже начались танцы. Теперь все, кто проходил мимо и кто танцевал, оглядывались на Настю.
У нее было хорошее настроение, и она решила пошутить.
– Расскажите, чем вы занимаетесь, – попросила она Лешу.
– Я занимаюсь инфрагетеропепсией.
– Инфрагетеропепсией? Как странно!
– Что же странного?
– Что вы занимаетесь именно этим! Ведь не может быть, чтобы вы еще в детстве начали увлекаться инфрагетеропепсией!
– Что вы! В детстве я и не знал, что такое инфрагетеропепсия!
– Но ведь в детстве никто не знает, что такое инфрагетеропепсия. Как же потом появляются специалисты по инфрагетеропепсии?
Катя смотрела на них с беспокойством.
– Вас это действительно интересует? – спросил
Леша.
– Меня вот что интересует: когда вы впервые услышали это слово – инфрагетеропепсия, что вы почувствовали? Вы почувствовали, что это ваша судьба?
– Пойдем потанцуем, – сказала Катя.
Они пошли танцевать, и Леша сказал:
– Чехов правильно писал, что когда мы видим красоту в истинном смысле этого слова – то нам становится грустно. Начинаешь чувствовать, что ты – это явление временное, а красота – это вечное, как небо, как море…
Катино лицо стало замкнутым, она страдала.
Настя пожалела, что начала этот дурацкий разговор. Решила не расстраивать больше Катю, уйти.
Но Леша заметил это, оставил жену и заторопился за Настей. Нагнал ее в гардеробе, где она завязывала платок, повесив плащ на руку гипсовой скульптуре.
– Зачем же, еще рано!
– А если ей надо? Как можно задерживать человека, – одернула его Катя.
– До свиданья, – оказала Настя и пошла к выходу.
Звенели звонки, но никто не шел в зал. Все стояли и смотрели, как она надевает пальто, как она открывает дверь и как дверь за ней захлопнулась. Только тогда все пошли на второе отделение концерта.
– Ее надо проводить, – сказал вдруг Леша. – Пойдем проводим.
– Мы остаемся здесь, – подходя, сказала Катя.
– Нет, нет, это неудобно, я так не могу.
– Можешь.
– Ну хорошо, я провожу и вернусь. – Он бросился к выходу.
Катя быстро пошла за ним.
Он надел пальто. Катя тоже одевалась и тихо говорила:
– Опомнись, бессовестный…
Они вышли на улицу и стали догонять Настю.
– А мы решили вас проводить, – сказал Леша, когда они догнали ее.
– Зачем же, вот мой автобус.
– Может быть, погуляем? Хотите, мы вам покажем город? Правда, Катя? Я могу показать вам дом, где жила графиня из «Пиковой дамы». Хотите?
Настя замялась.
– Вообще-то я спешу…
– Почему же, – вмешалась Катя, – пойдемте гулять. Вам повезло, мне он не показывал дом, где жила графиня. Заодно уж и я ознакомлюсь.
– Катя, глупо сейчас обижаться! – сказал Леша.
– Счастливо погулять.
Катя отняла у мужа руку и побежала прочь.
– Что же вы стоите, догоните ее! – крикнула Настя. – Скорее же!
Леша побежал было, но вернулся.
– Ее уж не догнать. Она пошла домой, тут недалеко.
Настя стояла, сведя брови и не глядя на него. Горькие мысли пронеслись в ее голове. Потом она с отвращением подняла глаза, и Леша испугался.
– Стыдись! – крикнула она, забывшись и перейдя на «ты». – Как она тебя любит, ты задумывался над этим? Стоишь ты этого? Слепой человек, тебе выигрыш достался сто тысяч! Ты привык, что тебя любят, и думаешь, так и надо. Но знай, если с Катей, не дай бог, что-нибудь случится, ты жить не сможешь, ты пропадешь, будешь день и ночь о ней вспоминать, день и ночь, и вся твоя работа к чертям полетит! А ты за кем-то бегаешь! Уйди ты от меня, чтобы я тебя не видела, беги за ней!
Настя замахнулась и то ли ударила, то ли толкнула, чтобы он шел за Катей, повернулась и побежала. Она бежала по улице и бормотала про себя:
