Монти почувствовал, как гнев волной захлестывает его, подавляя рассудок.
– Только потому, что мы провели ночь…
– Ты из кожи лез вон, чтобы доказать Джорджу, что ты не идиот и способен вести себя разумно. Но стоило тебе оказаться наедине с этой дамочкой, которая одна способна вызвать такое разрушение, что ни от стада, ни от ранчо камня на камне не останется, как ты не преминул воспользоваться возможностью и прыгнул в ее постель. Ты навлекаешь на всех нас море неприятностей. Ты что, не мог найти другую женщину? Хоть бы и индианку.
Монти давно знал, что Хен недолюбливал Айрис, как, впрочем, он недолюбливал и всех остальных женщин, за исключением Розы. Но не ожидал от брата подобного взрыва негодования. Монти удивила и привела в ярость несправедливость Хена. Может, Айрис и не само совершенство, но зато чертовски хороша!
Монти также вывела из себя циничная откровенность брата. Ему никогда не удавалось догадываться, что у того на уме.
– Я пытался сдержаться, – обронил Монти, даже не стараясь опровергнуть предъявленное ему обвинение.
– Проклятье! Я надеялся услышать, что ты решил избавиться от нее при первом удобном случае. Тогда, по крайней мере, я поверил бы наконец в то, что ты повзрослел. Но теперь вижу, что каким ты был глупцом, таким и остался.
Монти с трудом сдерживал себя.
– То, что ты такой хладнокровный, дьявол, еще не означает, что все мужчины должны жить как евнухи.
– Найди себе шлюху, если не можешь унять зуд между ног. Но держись подальше от таких женщин, как Айрис.
Гнев Монти нарастал. Мышцы на руках, содрогаясь, напряглись, испытывая непреодолимое желание крушить все вокруг. Пытаясь остановиться, Монти повернулся и пошел прочь, но Хен последовал за ним.
– Ты целый год уговаривал Джорджа основать ранчо в Вайоминге. Я поддерживал тебя. Джеф огородил участок, построил хижину, сделал запасы. Зак раньше покинул школу. Мы несколько месяцев планировали перегон скота. А ты готов все пустить к черту только потому, что не можешь унять зуд в штанах!
– Перестань! – Предупредил Монти. – То, что ты мой брат, не дает тебе права говорить все, что взбредет в голову.
– Я могу назвать тебя ослом, если захочу, – не унимался Хен. – И сказал бы это, даже если бы не был твоим братом.
– Предупреждаю тебя… – Монти почувствовал, как неудержимая ярость ослепляет его, затуманивает рассудок. Он попытался успокоиться, но это уже не удавалось сделать. Гнев мощной волной подхватил его и закружил. Монти замахнулся на брата.
– Не пугай. Я пуганый, – ответил Хен. – Я и раньше называл тебя ослом, когда было за что. И снова не побоюсь назвать, если ты будешь думать не головой, а тем, что у тебя между ног.
Монти набросился на брата словно обезумевший бык. Хен стал защищаться. Изрыгая потоки брани, братья покатились по земле.
– Монти и Хен дерутся! – крикнул Зак Тайлеру, который направлялся к фургону.
– Они всегда ссорятся, – отозвался тот.
– Но сейчас они по-настоящему дерутся! – Зак схватил ведро и зачерпнул из бачка ведро воды. – Из-за Айрис. Пойдем быстрее. Поторопись, пока они не поубивали друг друга.
Не обращая никакого внимания на волнение брата, Тайлер подошел к костру и сунул палец в котелок с бобами. Удовлетворенный температурой варева, он снял котелок с огня и последовал за Заком.
– Они не остановятся, что бы я не говорил им, – сказал Зак и вылил ведро воды на дерущихся.
Но они не остановились.
Нужно что-либо более действенное, – заметил Тайлер, поднимая котелок. Густая, тягучая масса горячим потоком полилась на Монти и Хена.
Нецензурная брань продолжала сотрясать воздух, но драка прекратилась.
– Я сварю тебя живьем в одном из твоих котелков, – заорал Монти.
– После того, как я разделаюсь с ним! – пригрозил Хен.
Тайлер неторопливо, с достоинством вернулся к костру.
– А что касается тебя… – крикнул Монти, повернувшись к Заку.
Но юноша уже со всех ног удирал в сторону лагеря, так как горел желанием остаться целым и невредимым.
– Это ты во всем виноват, ты и эта глупая женщина, – причитал Хен, соскребая с рубашки потеки бобов и раздраженно стряхивая жидкую кашицу с рук.
– Не смей называть Айрис глупой, – пригрозил Монти, осторожно снимая со щеки прилипший боб. Потом попробовал его на вкус и одобрительно покачал головой.
– Можешь не беспокоиться, больше ты не услышишь ни единого слова о ней.
– Сомневаюсь. Ты можешь быть неразговорчивым, но никогда не обходишь молчанием вещи, которые тебе не нравятся.
– Это неважно. Если меня не будет рядом, тебе ничего не придется выслушивать.
Монти замер.
– Ты уезжаешь? – Ему и в голову не могло прийти, что Хен может покинуть его. Они часто ссорились, иногда из-за пустяков, иногда из-за серьезных вещей, но всю жизнь следовали друг за другом как тени.
Удивленный и в то же время расстроенный голос Монти не в меньшей мере поразил Хена.
– Нет. Я обещал Джорджу, что помогу тебе перегнать стадо в Вайоминг. И сдержу свое слово.
– Можешь не беспокоиться, – ответил Монти. Хен явно проявлял гораздо большую преданность Джорджу, чем брату-близнецу. И это задело Монти до глубины души. – Я и без тебя справлюсь со стадом.
– И тем не менее я остаюсь.
– Поступай как знаешь, ты, упрямый сукин сын! Но заруби себе на носу: в твои обязанности входит только присмотр за стадом. Обо всем остальном я позабочусь сам.
– Уж постарайся, – съязвил Хен. – А то мне снова придется выбивать из тебя дурь.
Монти снова разозлился настолько, что готов был в любой момент броситься на брата. А почему бы и нет? Ведь его все и так считают вспыльчивым, безрассудным глупцом. Ну и подтвердил бы эту свою репутацию…
Но Монти не хотел оставаться таким. Ему не хотелось из-за каждого пустяка кидаться в драку. Наоборот, ему хотелось избавиться от внутреннего чувства неудовлетворенности собой, какого-то дискамфорта, который возникал каждый раз, когда он не оправдывал ожиданий Джорджа.
Монти никогда не интересовало, одобрял ли его поведение отец. Он попросту презирал своего «старика» и не считался с его мнением. Но Джордж – это совершенно другое дело.
Дело осложнялось из-за Розы. Она очень любила Джорджа и переживала, если он ссорился с кем-то из братьев, особенно с Монти. Она плакала из-за Монти, плакала из-за Джорджа, и все это вызывало горячее желание убежать прочь и застрелиться.
Неужели так будет продолжаться до бесконечности?! Неужели не наступит полное взаимопонимание?!
Однако когда Монти немного остыл, он вынужден был признать, что погорячился с Хеном, – ведь брат высказал вслух то, что юноша сам себе говорил неоднократно. Но, если дело касалось Айрис, Монти просто отказывался рассуждать здраво – он ничего не мог с собой поделать.
