понять не могла, почему с девочками в питомнике обращаются, как с животными – сыты? Ну и ладно… Однако, их месть очень изысканна и беспощадна, жаль, что отголоском страдают и остальные драконы.
- О чем ты говоришь, женщина? - у Повелителя раздулись крылья носа и он уставился на Алю, как на говорящую козу, - опять пытаешься выделиться? Какая месть?
- Вы уравняли женщин с мясом для своего удовольствия, они в ответ относятся к вам, как к животным. Вот вам тело, господин, а остальное вам не достанется. И живете вы вроде и сытно, но одиноко. В толпе наложниц, которым от вас нужны только шелк и драгоценности. Одиночество в толпе самое печальное. Вам улыбаются в глаза, но потом отворачиваются и забывают, - Аля вздохнула и покачала головой, - и живете вы одинокий, нелюбимый и никому не нужный. Холодно и печально…
- Как ты смеешь судить меня? - Повелителя перекосило от злости, глаза стали золотыми с вертикальным зрачком, как у змеи, - кто ты такая…
- Она моя мама! - Ильмарушка встал между мамой и злым дядей, - не кричите здесь, вы испугаете сестренку!
- Иль, лучше принеси Хель попить, - Аля положила руку на плечо сыну и притянула к себе, чтобы поцеловать, - я не могу сейчас ее покормить, а она хочет пить. Иди, мой хороший, будь умницей…
Иль махнул головой и помчался за водой. Повелитель посмотрел вслед мальчику, за которым пристально наблюдал с момента, как увидел красные полосочки на спинке и почувствовал родственную магию. Всю злость смыло и глаза стали обычными – рубиновыми, как уголь в затухающей жаровне. Ему очень нравился этот ребенок. Он никому не признался бы, что затеял ремонт и перетащил свой кабинет в другое крыло дворца, чтобы иметь возможность наблюдать из окна за детской площадкой, где резвился необыкновенный малыш. Он даже сам себе не сознавался, что жизнь приобрела смысл, когда рядом появился этот ребенок.
Неугомонный и отважный, как огонь, и такой же теплый. Недаром к нему все тянутся, как к костру в ночи. Каждый день ему докладывали, что он делал в течение дня, пересказывали смешные словечки или причины для драк, которые изредка случались. Учителя приносили его дощечки, на которых он выводил свои первые загогулины, а потом тетрадки, где среди клякс и рожиц были написаны правильные ответы. Его успехи в учебе впечатляли, и Повелитель часто вместо того, чтобы заниматься делами, выгонял советников и магов и доставал из потайного ящика особо любимые странички с рожицами, дорисованными из кляксы, и вспоминал свое беззаботное время, когда мир был добрым, а родители живы.
Повелитель успокоился и с интересом смотрел на странную женщину. Ему уже доложили о ее причудах – не носить шелк и пренебрегать драгоценностями. Мелкая, невзрачная, с пронзительными глазами и неуживчивым характером. На нее шипели издали все драконьи жены, но сами драконы ее обожали с искренностью детей, которые сбегались к ней, стоило только ей появиться на детской площадке. Он не хотел с ней ругаться или хоть как-то конфликтовать, его для этого слишком интересовал ее сын и ради него можно было простить ей дерзость. То, что выглядело привлекательно в мальчике, в женщине раздражало. Но ради малыша, огненного дракона, можно было и простить ей глупость.
- Ты не права, - Повелитель улыбнулся, когда увидел Ильмара, который очень сосредоточенно нес чашку, полную до краев водой, - меня любят мои подданные, уважают воины и боятся враги, для повелителя этого достаточно. Я живу в уважении и спокойствии. Земли под моим правлением процветают, а люди счастливы, и большего пожелать может только глупец. Любовь придумали менестрели, а писаки насочиняли много слезливых книжек, чтобы наивные дурочки вздыхали, читая сладкие слова и мечтая у окошка. Жизнь – это не роман, а стратегия, что в войне, что в мирной жизни. И надо думать головой, трезвой и ясной, без всяких вздохов и страдашек от глупостей вроде этой придуманной фигни под названием «любовь». Если бы ты была мужчиной, то это понимала бы, но ты женщина, вот и не берись судить о том, в чем не разбираешься.
- Но любовь на самом деле есть, - Ангор легко сжал руку на плече жены, - она, как свеча в окне, чужим не заметна, но только на сердце становится тепло, когда понимаешь, что тебя любят и ждут. Когда я получил свой золотой браслет, я не мог поверить, что я его достоин и достался он мне без всяких условий, просто так, - Ангор щелкнул пальцами и улыбнулся, - а потом я понял, что легко и приятно быть любимым, но вот полюбить самому – это трудно. Довериться другому, отдать свое сердце, но если на это решиться, то получишь весь мир в ответ!
Повелитель во время этого монолога сложил руки на груди и презрительно закатил глаза, и угораздило же его сделать шаг вперед именно тогда, когда Иль протянул маме стакан, полнехонький воды. В итоге, он толкнул ребенка в спину, и тот плеснул водой на маму и сестренку…
Вернее, почти плеснул. Вода красивым завитком замерла в воздухе, а потом разделилась на два шарика и замерла перед Хель.
- Это не я… - испуганно сознался Ангор, - вернее, я перехватил воду, но мою магию перебили более сильной…
- Ми-и-о-о… - обрадовалась Хель и пошевелила пальчиками. Две водяные сферы поделились и их стало четыре, а потом они закружились в хороводе, быстрее, быстрее. Хель рассмеялась в гулкой тишине замерших взрослых, а потом хлопнула в ладоши, выражая свой восторг как все дети, только вот сферы столкнулись в воздухе и обдали взрослых градом тяжелых капель.
- Мио!! - пискнул белый дракончик и вскарабкался маме на грудь, пряча перепуганную мордочку у нее в изгибе шеи.
- Все хорошо, не бойся, - Аля прижала детеныша и бережно стряхивала капельки с ее крылышек, - не волнуйся, никто тебя ругать не будет. Все хорошо. - А потом посмотрела на ошарашенного Повелителя, замерших драконов и мягко рассмеялась, - упс! Такая неловкая пауза, что только сверчка не хватает…
- А что вы все делаете такие лица? - Ангор подошел и поцеловал жену и дочку, которая лизнула его в ответ, - я же всех предупреждал: не могу лететь, потому что у жены магия младенца проявилась. Да, все ждали дракончика… а уж мальчик, девочка, воздушный, огненный, водный, мне все равно! Мое! Кто-то против?
Но
