– Это же уэта! – заявил он и легонько ткнул в шестиногое чудовище, которое Хотурапа только что выкопал из земли. – Уэты, пожалуй, самые большие насекомые на свете. Они могут достигать восьми, а порой и больше сантиметров в длину.
Гвинейра не могла разделить радости жениха. Может, если бы это существо походило на бабочку, пчелу или шершня… однако уэта напоминала скорее огромного жирного блестящего кузнечика.
– Они относятся к прямокрылым, – начал объяснять Лукас. – А если точнее, к семейству длинноусых прямокрылых. Кроме наземных уэт, которые являются представителями семейства rhaphidophoridae…
Лукас знал латинские названия всех видов рода уэта. Однако Гвинейра считала, что имя, которое дали этому насекомому маори, подходило лучше всего. Кири и ее народ называли его wetapunga – «богом уродливых существ».
– Они кусаются? – спросила Гвинейра.
Насекомое вело себя не особо активно и вяло продвигалось вперед, когда Лукас подталкивал его палочкой. Однако сзади у него виднелось внушительное жало. Гвинейра на всякий случай предпочитала держаться от него подальше.
– Нет, нет, обычно они ведут себя безобидно. Они могут укусить лишь раз и потом умирают. В каком-то роде это можно сравнить с укусом осы, – объяснил Лукас. – А этот шип сзади… он… означает всего лишь то, что перед нами самка и… – Молодой человек переменился в лице, как и всегда, когда речь заходила о чем-то, связанном с половым размножением.
– Это чтобы откладывать яйца, мисс Гвин, – невозмутимо объяснил Хотурапа. – Эта здесь большой и жирный, значит, скоро откладывать яйца. Много яйца – сто, двести… Лучше не брать в дом, мистер Лукас. Чтобы она не отложить яйца там…
– Ради всего святого! – От одной мысли, что в ее доме поселятся две сотни потомков этого малоприятного насекомого, по спине Гвинейры пробежали мурашки. – Оставь ее здесь. Если она сбежит…
– Не быстро бегать, мисс Гвин. Прыгать. Хоп – и wetapunga на ваш юбка! – снова объяснил Хотурапа.
Гвинейра на всякий случай отошла еще на полшага назад.
– Тогда я зарисую ее прямо здесь, на месте, – с легким сожалением в голосе сказал Лукас. – Я бы с удовольствием отнес ее в свой кабинет и сравнил с иллюстрациями в каталоге. Но придется ограничиться рисунком. Гвинейра, вам ведь наверняка тоже хочется узнать, какая это уэта, древесная или наземная?
Однако Гвинейре это было совершенно безразлично.
– Почему он не интересуется овцами, как его отец? – спросила она вскоре после этого случая у своих верных слушательниц – Клео и Игрэн.
Пока Лукас делал зарисовки, девушка решила наведаться в конюшню. Сейчас она чистила кобылу скребком. Во время утренней прогулки Игрэн взмокла, и девушка не могла отказать себе в удовольствии собственноручно почистить и разгладить ее шерсть.
– Или, по крайней мере, птицами! – продолжала Гвинейра. – Вероятно, они слишком подвижны, чтобы их можно было спокойно зарисовать.
Местные птицы вызывали у Гвинейры куда большее любопытство, чем шестиногие любимцы Лукаса. Работники фермы уже успели показать девушке несколько видов и немного рассказать о них. По большей части эти люди довольно хорошо изучили природу своей новой родины; благодаря частым ночевкам под открытым небом пастухи знали и бегающих птиц, многие из которых вели ночной образ жизни. Мистер МакКензи представил Гвинейре тезку европейских колонистов, небольшую приземистую птицу киви. Со своим необычным коричневым оперением, больше похожим на шерсть, и слишком длинным для ее телосложения клювом, который она часто использовала в качестве пятой конечности, эта птица показалась Гвин довольно экзотичной.
– Кстати, у нее есть кое-что общее с вашей собакой, – с улыбкой сказал МакКензи. – Она обладает отличным нюхом. Для птиц это редкость.
В последнее время МакКензи часто сопровождал Гвинейру во время ее конных прогулок по окрестностям. Как и ожидалось, девушка быстро завоевала уважение пастухов. Уже первая ее демонстрация способностей Клео привела мужчин в восторг.
– Господи, да эта собака может заменить двух пастухов! – удивленно воскликнул Покер и нагнулся, чтобы с одобрением потрепать собаку по голове. – Малыши тоже будут способны на такое?
Джеральд Уорден поручил каждому пастуху воспитание одной из новых овчарок. Конечно, было бы лучше, если бы собаку учил тот же человек, который потом собирался с ней работать, однако на практике с молодыми овчарками имел дело лишь мистер МакКензи, которому время от времени помогали Мак-Эрон и юный Харди. Остальным мужчинам было слишком скучно все время повторять одни и те же команды; кроме того, они считали, что выгонять овец на луг исключительно ради тренировки овчарок – это уже чересчур.
МакКензи же, напротив, проявил интерес и неожиданно обнаружил талант к дрессировке животных. Под его руководством юный Даймон в скором времени вполне мог составить конкуренцию самой Клео. Гвинейра постоянно следила за тренировкой собак. Лукас этого явно не одобрял, однако во всем, что касалось овчарок, Джеральд предоставил будущей невестке полную свободу действий. Он знал, что благодаря Гвин собаки каждый день улучшали свои способности и могли приносить ферме еще больше пользы.
– Возможно, нам даже удастся устроить небольшую демонстрацию по случаю свадьбы, – довольно заметил Джеральд, в очередной раз наблюдая за работой Клео и Даймона. – Это должно заинтересовать бóльшую часть гостей. Да что там заинтересовать, остальные фермеры умрут от зависти, когда увидят это!
– Но в подвенечном платье я не смогу как следует продемонстрировать умения собак! – смеясь, ответила Гвинейра.
Ей была приятна похвала Джеральда, однако в его доме она по-прежнему чувствовала себя ужасно беспомощной. Разумеется, пока что она была здесь только гостьей, но предвидела, что в качестве хозяйки Киворд-Стейшн ей придется выполнять те же скучные обязанности, от которых она сходила с ума в доме отца: вести хозяйство большого особняка со слугами и прочим. При этом никто из прислуги Джеральда не был хорошо обучен. В Англии отсутствие организаторских способностей можно было скрыть, наняв способного дворецкого или экономку, не скупясь на жалованье для прислуги и принимая на работу только людей с лучшими рекомендациями. Тогда домашнее хозяйство велось практически само по себе. Здесь же от Гвинейры ожидали, что обучать слуг-маори всему необходимому будет она, но для этого девушке не хватало энтузиазма и силы убеждения.
– Зачем чистить серебро каждый день? – на днях спросила Моана, и это показалось Гвин вполне логичным вопросом.
