– Нет, мне нравится, когда ты лежишь. Ты не можешь себе представить, сколько раз я воображал себе, что ты лежишь здесь.
Она погладила его руками по груди, затем приподнялась и лизнула языком его сосок.
– Так же часто, как я представляла себе?
– Ровена… не… – сказал он, задыхаясь и пытаясь положить ее опять на спину, но она прижалась к нему крепче и лизнула другой его сосок. – Перестань, или я немедленно могу оказаться уже внутри тебя.
– Это хорошо, если это доставит вам удовольствие, Уоррик. Думаете, я не уверена в том, что вы позаботитесь обо мне после?
Он охнул, сорвал свои одежды и ее и вошел в нее. И она была уверена, что он доставит ей то же удовольствие позднее.
Уоррик не покидал своей палатки в этот день и всю следующую ночь. Наутро, когда Ровена проснулась, ей передали, что сэр Томас ждет ее, чтобы отвезти обратно в Фулкхест. Так сказал ей оруженосец Уоррика. Самого Уоррика и след простыл.
Она была смущена, затем рассержена. Приезжать сюда только на один день? Она не понимала, почему не могла бы побыть здесь и подольше.
Когда она оделась, то попросила, чтобы ее отвели к Уоррику. Бернард ждал ее у палатки, чтобы провести ее к сэру Томасу. Он покачал головой и нахмурился, пытаясь вспомнить, что ему наказывал Уоррик ответить на такое требование.
– Он сказал, чтобы я передал вам, мистрис, что, если он увидит вас еще, то, похоже, оставит здесь. Но это неподходящее место для вас сейчас, поэтому вам надо уехать отсюда побыстрей.
Ровена открыла рот, чтобы возразить, но тут же остановилась. Праведный Боже, как она могла забыть, где сейчас находится.
Она повернулась взглянуть на замок и на башни укреплений. Ее мать наверняка в одной из них, так близко и так недосягаема – сейчас. Но скоро леди Анна будет освобождена из своего трехгодичного плена. Уоррик сделает это. Он не уйдет отсюда без победы.
Некоторые внешние стены были повреждены баллистой, но не настолько, чтобы обрушиться или чтобы можно было пробить в них проход, достаточный для нападения.
Но если она рискнет здесь остаться, то она может увидеть свою мать, если замок будет взят? Она может отказаться ехать. Если она поговорит с Уорриком, то сможет убедить его позволить здесь остаться ей по крайней мере на некоторое время. Но разве ей удастся встретиться с матерью без Уоррика? Вряд ли, а леди Анна не будет пытаться скрыть, что знает Ровену.
Так что, пожалуй, лучше, что ей надо уезжать, хотя это сводит ее с ума, так как она не может помочь матери бежать отсюда.
Но скоро леди Анна будет освобождена, и Уоррик сможет отправить леди Анну в Фулкхест до окончания военных действий. Тогда у Ровены окажется хорошая возможность предупредить мать, чтобы она сделала вид, что не знает ее – хотя бы в присутствии Уоррика. И, наконец, они будут вместе.
44
Уоррик в сотый раз казнил себя за то, что пошел на поводу своих желаний и вызвал к себе Ровену. Ему не стало лучше от того, что он повидался с ней. Это было наслаждение, такое наслаждение, такое наслаждение, черт возьми… но его положение теперь стало еще хуже, потому что теперь он хотел быть с ней еще больше, чем всегда – а она уехала только два дня назад.
Однако результатом этого краткого визита явилось его решение перейти от осады к более активным действиям. Он усилил работу в двух башнях, чтобы они были готовы к утру, и начал работу в двух других. Он послал отряды за булыжниками и тяжелыми ядрами для баллисты.
Он даже разработал план подкопа, если утренняя атака провалится.
В этот вечер он инспектировал, как заканчивается строительство деревянных башен. Там его и нашел Шелдон.
– Это должно позабавить тебя, Уоррик, – сказал он, волоча за собой испуганную и насквозь промокшую женщину. – Она утверждает, что они вместе с ее госпожой подсыпали какое-то снадобье в питье, и половина гарнизона сейчас недееспособна. Это они сделали, чтобы мы могли ближайшей же ночью захватить крепость без особых усилий.
– Да неужели? И если мы поверим в эту неожиданную помощь, я уверен, половина моей армии окажется в ловушке. – На последних словах голос Уоррика перешел в рык. – Они что, считают нас слабоумными, пытаясь поймать на банальную хитрость? И использовать для этого женщин! Добейтесь правды от нее.
– Нет, пожалуйста! – Женщина разрыдалась, услышав такое. – Это правда, то, что я говорю. Моя госпожа не переносит нынешнего лорда и презирала его отца, д'Эмбрей держит ее в плену. Мы хотим только бежать!
– Ты смогла выйти из крепости, смогла бы и твоя леди. Почему вы просто не ушли, вместо того чтобы шпионить…
– Потому что я нуждаюсь в эскорте, чтобы добраться до своих владений, – сказала леди Анна, появившаяся за спиной Шелдона. – Я думала помочь вам в том, чего вы добиваетесь, в обмен на эскорт.
– Миледи, вы должны были подождать! – вскричала служанка. – Вы не должны были…
– Успокойся, Элвис! – резко сказала леди. – У меня не было терпения ждать, когда ворота остались без стражи. И я предполагаю, лучше быть здесь, чем там, независимо от того, поверят мне или нет.
Она была настолько же промокшей, как и ее служанка, переплыв через ров, но держалась прямо, хотя ее привел сюда стражник. Шелдон смотрел на нее, смущенный ее привлекательностью, потому что она была мила, несмотря на ее плачевный вид. Уоррик тоже смотрел на нее с некоторым смущением, потому что ему она показалась знакомой, хотя он никогда не встречал ее до этого.
– Значит, мы должны поверить вам просто потому, что вы так говорите, – скептически заметил он.
Затем Шелдон спросил:
– Кто вы, леди?
– Анна Беллейм.
Уоррик фыркнул:
– Ныне д'Эмбрей.
– Нет, я не признаю это имя своим, поскольку не давала согласия перед священником, то был принудительный брак. Фарс затеян, чтобы держать меня пленницей на протяжении всех этих лет.
– Тогда почему вы задумали помочь нам только сейчас, если хотели избавиться от плена, зачем было ждать так долго? – спросил Уоррик. – Мы ведь не сегодня сюда пришли. Мы стоим здесь уже тридцать три дня.
Что Уоррик считает дни и знает точно, сколько он здесь стоит, вызывало улыбку у Шелдона, и это привлекло к нему взгляд леди Анны. Она была поражена, увидев, что он вовсе не так стар, как показался с первого взгляда. Когда он улыбнулся ей, она покраснела, потому что не могла признать его непривлекательным. Нет, совсем наоборот.
Уоррик нахмурился, глядя на них обоих, не понимая, чем объяснить их внезапное рассеянное молчание.
– У тебя есть возражения, Шелдон?
– Я думаю, леди Анне надо дать высушиться, прежде чем мы продолжим…
– Для этого нет времени, – прервала его Анна. – Болезнь, поразившая воинов, продлится только до того момента, пока они не опорожнят свои желудки. Мы ведь просто добавили сильно протухшее мясо к их обеду.
