этого она, как говорится, меня не пронзала… Как только она у меня пошла, он после урока отозвал меня в сторону и пригласил заниматься боевыми искусствами. Они тогда были в тренде, и Коперник в каком-то подвале организовал секцию. К нему многие хотели попасть, но он никого из интернатских не брал. А тут вдруг сам предлагает. Я удивился и говорю: у меня не получится, мне всегда было трудно ударить человека и я не хочу этому учиться. А он в ответ: будем с тобой айкидо изучать, там никого бить не надо, твой противник сам себя бьет своей силой… Я стал с ним тренироваться, и с моей реакцией, как вы понимаете… Тут и начался ваш буддизм, со всеми его чанями-дзенами. Какое же без них айкидо! Настоящая сила, учил Дядя Коля, похожа на слабость… Истинное мастерство выглядит, как неумение… Как тростник гнется и не ломается, так и ты гнись и гни свою линию… Человек с выдержкой всегда побеждает. Но выдерживать надо годами. Тогда это действительно выдержка!
– Ну, а теперь можно и про Носорога вспомнить, – усмехнулся Трулль и спросил Митю: – Он вас по-прежнему интересует?
– Кажется, я уже понял, – задумчиво признался Сокольцев. – Я понял, что вам пришлось с ним драться. А дальше вы уже объяснили: «Настоящая сила похожа на слабость»…
– Абсолютно! В самую точку! – воскликнул Ведущий. – Надо только добавить, что Принц к этому времени уже выпустился из интерната. И, как говорится, баланс сил нарушился. Рейно, ninasarvik, он же Носорог, стал главным среди старшаков. И стал наезжать на русских. Он их ненавидел и считал, что им надо мстить за то, что они «притесняли эстонцев»… Общая атмосфера как бы способствовала: Эстония стала независимой, когда я пошел в восьмой класс. Начался вывод советских… уже российских войск… Нарва, конечно – не Таллин. Но и здесь зажигали эстонские националисты. Носорог от них чем дальше, тем сильнее прикуривался… Я к этому времени тоже на месте не стоял и многому научился. Но драк я избегал. Мне достаточно было взять человека за руку, чтобы у него сразу пропала охота. Когда меня кто-то выбешивал, я начинал говорить медленно и тихо, как Дядя Коля, и это всех успокаивало… Ко мне стали обращаться за помощью. В конфликтных ситуациях я стал как бы посредником между русскими и эстонцами. Меня считали наполовину и тем и другим, хотя я всегда позиционировал себя русским. Но за меня иногда и эстонцы прятались, когда Носорог их терроризировал… Однажды на моих глазах этот громила – он в раздевалке с разбега мог пробить головой фанерный шкафчик – это животное стало подло и гнусно издеваться над тщедушным, странного вида евреем по кличке Чувак; его записали в музыкальную школу, где он играл на скрипке… Сейчас такого назвали бы аутистом… И тут меня как подорвало! Слава богу, мне удалось сдержаться! В тот момент я и убить мог!.. Мы договорились встретиться за забором.
– Ну, да, ну да, – вдруг забормотал Митя. – На островке. Свидетелей пригласили.
– На островке? Каком островке? – снова удивился Трулль. – Говорю, за забором у интерната. Там у нас было специальное место.
А Митя бормотал, глядя мимо Сашиного уха куда-то вдаль:
– Подножники постелили. Сначала вы уклонялись от ударов. А потом, когда он утратил над собой контроль, его же силой его одолели.
– Похоже, – чуть растерянно согласился Александр. – Он действительно озверел от моей, так сказать, акробатики. И мне пришлось угасить его об забор. В айкидо это просто делается… Но про подножники я что-то не понял…
Взгляд Мити вернулся на Сашино лицо, глаза уперлись в глаза, будто в душу заглядывая.
– И так же улыбались, как сейчас, – будто не слыша, продолжал ласково бормотать Сокольцев. – Но печальной такой улыбкой… Вы ему один меч показали. А сражались другим мечом. Его вам дал ваш наставник. Вы его в рукаве спрятали…
Трулль перестал улыбаться и некоторое время внимательно разглядывал Дмитрия Аркадьевича. Потом тихо произнес:
– Ну ладно… Давайте, еще рыбку с вами половим.
И пошел вдоль реки.
А Митя принялся кашлять. Он очень давно не кашлял.
Откашлявшись и схватившись за поясницу, Сокольцев почти побежал следом за Сашей.
Догнав его, Митя поинтересовался:
– А ваша бабушка-эстонка часто вас навещала?.. Вы о ней ни разу не вспомнили.
Саша тут же разгладил лицо солнечной улыбкой и весело сообщил:
– Раз в год она приезжала ко мне в интернат. Говорила со мной только по-эстонски. Сначала я плохо ее понимал. А потом, когда освоил эту чухонь, стал понимать, что она приезжает главным образом для того, чтобы ругать мою маму… Я ее попросил, чтобы она больше не приезжала ко мне… Чтобы она меня хорошо поняла, я ее трижды попросил об этом: на эстонском, на русском и еще раз на эстонском… И она больше не приезжала… Доходчивая женщина. Как-никак жена композитора…
Сага о побратимах
1
Побратимы Эйнар, Ингвар и Хельги были хёвдингами на своих кораблях и равны между собой. Но роль предводителя среди них играл Эйнар, Ингвар был их жрецом и годи, а Хельги во всем слушался Ингвара и с неизменным почтением относился к Эйнару. Хельги был самым младшим из них по возрасту, но доблестью и воинским искусством не уступал никому.
Об этом уже рассказано в Саге об Хельги и в Саге об Эйнаре.
2
Ранним летом того года, в котором Харальд конунг и Гутхорм герцог воевали северный Оппланд и погубили Хёгни и Фроди, двух сыновей конунга Эйстейна, к Эйнару, Ингвару и Хельги в Тролльнес, где они тогда находились, на девяти кораблях приехали посланцы от разных народов. Ишоры и луги, которых словене называют чудью, прибыли на двух судах. Каждый на своей лодке приплыли ловачи, шелонцы, ильмени, ильмери и ладоги. Волхи пришли на двух лодиях: на одной – Угоняй и на другой – Ждан.
Ловачи и шелонцы, проплыв по Ильменьватну, встретились с лодкой ильменей, и дальше стали вместе спускаться по Волховсау. Возле Алдеи за ними последовала та лодия, на которой находился Ждан, человек из рода Остромира, прежнего старейшины волхов. А у устья реки им повстречались лодки ладогов и ильмерей; последние туда прибыли раньше и встретились с ладогами, своими дальними родичами. Каждый из них делал вид, что самостоятельно отправился в путь, ни с кем не сговариваясь, а то, что в волховском устье шесть судов сошлось – это, дескать, случайность. Друг за другом они направились к Ореховому острову. А там – еще два судна стоят: ишоры и
