отдыха. Как на грандиозной театральной сцене, падают сражённые прицельным огнём или шальной пулей люди. И кто-то не верит в это, и кажется любопытствующим, что всё происходящее – не натуральная смерть, а декоративный бой. А кровь – в самом деле не кровь, а краска. И дымовая завеса лишь антураж.
Снимается кино.
А потом была ночь.
В 19:40 отчаянным голосом Брагин прокричал в трубку: «Мы отключаемся! Они уже на четвёртом этаже».
В действительности атакующие не захватили никаких первых, вторых и третьих этажей. Они сделали пробоину в стене, но в здание фактически не вошли. Эмоциональное восприятие всегда опережало событие. Выстрелы у подъезда воспринимались, как бой внутри здания. Потом мы до поздних сумерек показывали бои у Останкино. Не CNN, не BBC, а мы – телевидение России.
Почему Макашов, а штурмом «Останкино» руководил он, не добился успеха? Ну, во-первых, информация о незащищённости «Останкино» скорее смахивала на слухи. Но так или иначе оказалась преувеличенной. Охрана самого здания была увеличена численностью и вооружением. Да и ОМОН, охранявший здание, был иной боевой квалификации, нежели штурмующие, состоящие в основном из приднестровских гвардейцев казачества, людей в полувоенной форме с новенькими автоматами АКСУ, принятыми на вооружение в федеральной милиции. Уверенности атакующим придавала толпа, оснащённая железными прутьями, арматурой и автоматами. Люди в разномастной штатской одежде с армейским оружием в руках. Сигналом к атаке стал выстрел из гранатомёта. После чего началась неуправляемая попытка атаки. В районе 20 часов ситуация стала похожей на кошмар.
Бой вне войны на одной из мирных улиц города. Неожиданно появившихся три бронетранспортера, которые были восприняты как ответ на просьбу о подкреплении, подняли мятежников в атаку, но отрезвление оказалось мгновенным и удручающим.
Бронемашины прибыли на помощь не мятежникам, а защитникам «Останкино». Судя по хаотичному движению бронемашин, экипажи сами не понимали, на помощь кому они пришли, где находятся атакующие, а где защитники телецентра, побуждая всякий раз и тех, и других встречать проносящиеся мимо них машины одним и тем же криком: «Наши пришли!!!»
В 21 час Макашов даёт команду: «Уходим!!!» В «Останкино» бушует пожар. Макашов подавлен, он понимает, что штурм не увенчался успехом. Есть жертвы. «Уходим! – повторяет команду Макашов. – Возвращаемся к Белому дому, там мы нужнее». И далее привычная риторика должна скрыть очевидное поражение. «Мы свое дело сделали. Теперь же эти гадины, – так Макашов аттестует «Останкино», – далее не заговорят».
Макашов не знает, что Российское телевидение и радио продолжает вещание. Если на тот момент всмотреться в экран, то видно, как толпы людей, рассечённые на потоки, уходят из «Останкино». Где-то в районе 22:30 появились пожарные машины. Началось тушение пожара. Потом в очередном эфире, уходящем в ночь, будет сказано, что у стен «Останкино» погибли 62 человека. Это случилось 3 октября с 19:30 до 22 часов. За что??? Во имя чего?? Кого-то удалось оттолкнуть в сторону, и выстрел снайпера прошёл мимо. А кто-то ещё долго лежал в неудобных позах на мостовой, гранитном полу вестибюля, на полу узких коридоров телецентра.
Наша трагическая телерадиовахта началась ровно в 20:00 3 октября. В это время «Останкино» уже прекратило вещание, работал только Российский канал, без секунды опоздания вышел в эфир Валерий Виноградов. Привычная, ставящая всё на свои места фраза «Здравствуйте, в эфире „Вести“». Знакомый голос Виноградова возвращал граждан к реальной жизни. В этот момент всеобщего оцепенения от случившегося после отчаянного сообщения останкинского диктора: «Мы вынуждены прекратить вещание» нетрудно понять шок, который пережили москвичи. А потом была ночь, самая драматичная и непредсказуемая в жизни страны. Как и в жизни Российского телевидения. Чисто организационно команда была в полной готовности.
Работаем на двух площадках. На основной, адресной студии и с запасной на Шаболовке. Ситуация меняется в почасовом измерении.
Штурм «Останкино» захлебнулся, точнее, его и не было. Макашов развернул свою команду и возвращается к Белому дому. Какие планы у макашовской команды и других военных формирований под началом Баранникова, Ачалова, Дунаева – угадать было трудно. Как, впрочем, и получить информацию о раскладе сил на данный момент. В какой мере задействована армия? Был воскресный день, и дозвониться до руководителей МВД, Министерства обороны и других знаковых инстанций было практически невозможно. Ответы таковы: «на выезде, проводит совещание». В этих условиях рассчитывать на какие-либо консультации со специалистами в сфере охранных либо боевых защитных действий было бессмысленно. Приходилось опираться только на личный управленческий опыт.
Если предположить, что эти воинские формирования после штурма «Останкино» будут использованы против Российского телевидения и радио, а не учитывать подобный вариант развития событий нельзя, – перед техническим директором Буневичем была поставлена задача обеспечить бесперебойную работу резервной студии и подготовить запасной вариант передвижной студии с подключением её к эфиру в критический момент. Эта задача тоже была решена. Вопрос стоял жёстко – где поставить передвижку и как её замаскировать. Помог хаос, в решении которого пребывали наши охранные структуры, уполномоченные обеспечивать безопасность Москвы. Передвижную станцию мы разместили во дворе одного из зданий КГБ. Было ясно, что искать её там никто не будет. Запасная группа ведущих в случае подключения передвижки к эфиру тоже была сформирована.
Однако главное – обеспечить безопасность всех рабочих структур компании, как и безопасность её сотрудников.
Охранный ресурс компании минимален: 90 человек и 26 автоматов Калашникова. В любую минуту силы мятежников, покинувшие «Останкино», могли оказаться здесь. Я старался избегать разговоров на эту тему со своими сотрудниками. Все переговоры на эту тему со структурами власти я, естественно, взял на себя.
Кому я только не звонил: в администрацию президента, руководству МВД, в Министерство обороны. Все сочувствовали, обещали принять меры и прислать подкрепление. Но ничего не менялось, стрелки часов миновали полночь – всё те же 90 милиционеров. Собственными силами мы перегородили улицу с двух сторон бетонными блоками и выдвинули туда первый оборонительный заслон.
В 21:30 мы узнали, что «Останкино» отбито. Ещё одну попытку усилить охрану ВГТРК сделали добровольцы, собравшиеся на площади перед Моссоветом. Их, судя по всему, послал Егор Гайдар, который там выступал. В основном люди в штатском, усиленные несколькими афганцами и десантниками. Замысел был благородный, но едва не привел к ЧП. Милиционеры, охранявшие компанию, чуть было не открыли огонь по чрезвычайно энергичным десантникам, оказавшимся в этом самом отряде. Внутрь вновь прибывших мы не пустили, предложив обезопасить улицу на подступах к компании. Через полчаса на улице вспыхнул огонь, ночью было холодно, добровольцы обогревались.
В полночь генерал армии Кобец, он на правах замминистра обороны отвечал за безопасность стратегически важных объектов, позвонил мне и сказал, что только что узнал о нашем критическом положении и немедленно посылает для прикрытия компании три БТРа. Я поблагодарил генерала.
Казалось
