в ответ, но теперь почему-то не могу вымолвить ни одного.
Слёзы накатывают неожиданно. Сначала одна скатывается по щеке, затем другая. Я стираю их ладонью, но они всё текут и текут… Без остановки.
Дина не отстраняется и не лезет с пустыми фразами. Просто остаётся рядом, удерживая меня в объятиях. Её рука плавно скользит по моей спине, утешая и успокаивая. Совсем как раньше. Как бы я ни кичилась своей взрослостью и самостоятельностью, в этот момент я чувствую себя… маленькой, растерянной и дико-дико уставшей девочкой.
— Ой, — вдруг слышится испуганный возглас кого-то из тётушек Аслана. — Меня отправили к вам на подмогу, а я, наверное, не вовремя.
Отстраниться удаётся не сразу, но всё же я делаю шаг назад, оглядываясь в поисках салфеток.
Это Нармин — младшая из всех сестёр. Очаровательная молодая девушка в длинной юбке в пол, с кудрявыми жгуче-чёрными волосами, озорным блеском в глазах и улыбкой, которой сложно не поддаться.
— Нет, всё в порядке, — отвечаю, стараясь говорить ровно. — Минутка сентиментальности уже прошла, а помощь нам действительно не помешает.
Мы работаем быстро и слаженно. К чаю Дина достаёт собственноручно испечённый пирог с яблоками и корицей, а также десерты, которые мы привезли из ресторана.
Стол снова ломится от еды. Разговоры становятся всё более шумными и оживлёнными. Я узнаю много нового, в том числе, откуда у Аслана плетёный кожаный браслет.
Его смастерила бабушка, когда болезнь начала забирать подвижность рук. Врачи советовали разрабатывать пальцы, чтобы сохранить хотя бы часть их силы, и она часами сидела во дворе, переплетая кожаные ремешки для внуков и правнуков.
Этот браслет для Аслана она создала последним. Женщина утверждала, что кожа — прочный материал: её можно согнуть, но не сломать, как и человека. Простые слова, но в них — целая жизнь.
Я постепенно вливаюсь в обстановку. Рассказываю о себе, о детстве, о студии и съёмках в клипе. Младшие сёстры слушают меня, раскрыв рот, а когда я обещаю подарить им что-то на выбор из собственной коллекции украшений, подсаживаются ближе.
Они окружают меня тесным кольцом, рассматривая каждую мелочь в образе, задавая вопросы и обсуждая свои предпочтения.
Домой мы начинаем собираться, когда на улице темнеет. Я помогаю загрузить посудомойку и убрать остатки еды в холодильник — и, конечно, не остаюсь без контейнеров с долмой, мясом и сладостями.
— Ну что, Алина-ханым, скажите пару слов? — предлагает Айшан.
Несмотря на то, что мы не пьём алкоголь, я поднимаю стакан с соком и озвучиваю прощальный тост:
— Обычно в таких случаях говорят что-то о счастье, любви и взаимопонимании… Но я скажу по-другому: если я уже пережила знакомство с вашей семьёй, то, поверьте, ничто в этой жизни меня больше не испугает, — пожимаю плечами. — А если серьёзно… Мне приятно знать, что у Ами будет большая семья. И я благодарна вам за этот вечер. Думаю, впереди у нас много общих праздников. Так что… привыкайте. И принимайте уж, что ли.
— Куда мы денемся. Раз пришла — уже своя, — заключает старшая из семейного клана.
Когда я встаю, никто из присутствующих не спешит последовать моему примеру, поэтому я добавляю:
— И да, отдельная благодарность за гостеприимство — Дине. Оно у неё отменное. Даже слишком — начинаешь бояться, что забудешь дорогу домой. Но давайте всё же дружно рискнём её вспомнить.
Прощание затягивается и в прихожей, и на пороге дома, и у ворот. Аслан прогревает машину, разговаривая с кем-то по телефону, пока я поочерёдно со всеми обнимаюсь.
На душе спокойно и легко.
Напевая себе под нос песню, я пристёгиваю Ами и сажусь на переднее сиденье. Но как только мы выезжаем со двора, в салоне что-то неуловимо меняется — атмосфера, настроение.
Не знаю… Что-то — однозначно. Из-за этого я нервно ерзаю на месте.
— Неплохо посидели, да? — поправляю волосы.
— Согласен, отлично.
— Твои родственники милые. Я думала, мы совсем из разных орбит, но нет.
Рассматривая задумчивое лицо Аслана, я не решаюсь ничего спросить, пока он не заговорит сам.
— Ты же не прикажешь перестать носить мне мини? Не вынудишь надеть платок после свадьбы?
— И даже паранджу — нет, — отвечает он без тени улыбки, отрываясь от дороги и бегло окидывая меня взглядом. Заставляя сжаться сердце до размера монеты. — Алин, мне нужно улететь до конца недели. Это важно.
Я резко выдыхаю и откидываюсь затылком на подголовник. Это было ожидаемо, но не настолько, чтобы не расстроиться.
Слишком сложный вечер — до мурашек наполненный ностальгией и грёбаным ощущением дежавю.
51
Время летит стремительно.
До отъезда Аслана у нас много важных дел, которые нужно решить. Вопрос с документами и моим разводом встал слишком остро, ведь в первые недели после того, как я ушла от Влада, нам было не до этого. Мы хотели остыть, расслабиться и побыть вместе. А теперь носимся по городу, как ужаленные.
С недавних пор у меня есть адвокат — молодой, уверенный в себе мужчина немного за сорок. На его счету десятки успешно завершённых бракоразводных процессов — от тихих соглашений до громких разбирательств с разделом имущества и спорами о детях.
Мне хочется верить, что Влад не станет упираться и оттягивать неизбежное, цепляясь за обиду или попытки что-то исправить. Он никогда не был мстительным, и наши отношения, как мне казалось, всегда оставались честными. Без лжи и подлости.
Так будет лучше для нас обоих. Мы оба заслужили на красивую точку в этой истории.
С тех пор, как Аслан забрал нас из больницы к себе, мы с Владом ни разу не переписывались и не созванивались. Но я делаю это сейчас — чтобы забрать свои вещи из дома, в котором мы раньше жили.
Мне много не нужно. Никакой техники, посуды, постельного белья или декора. Сомневаюсь, что я смогу увезти в Штаты хотя бы десятую часть имущества, но одежду, косметику и украшения всё же хочется забрать. Как и вещи Амелии, которых ей не хватает.
Муж отвечает сухо и коротко. Я обещаю, что в доме буду не одна, а с подругой. Без Аслана, естественно. После короткой паузы он соглашается, давая понять, что против Леры не возражает.
Я точно знаю, что мой график на сегодня расписан по минутам, поэтому мчусь в душ, привожу себя в порядок после бессонной ночи и возвращаюсь в спальню, обмотавшись полотенцем.
Вчера вечером мы отвезли дочку к няне. Надежда Станиславовна соскучилась по Ами, и это было взаимно. К тому же это здорово
