Он придвинул к себе коробку, затем вынул из кармана перочинный нож и поддел крышку.
Внутри лежал кусочек бархата, истертый по краям. Джейн, вытянув шею, смотрела, как Майкл снял бархат, и их глазам предстал амулет Херстов.
У Джейн перехватило дыхание. Амулет был большой, размером с ее ладонь, и сделан из плотно сплетенных пластинок — золотых и серебряных. На них были выгравированы древние руны и блестели драгоценные камни. Посередине — самый крупный камень, янтарь, который светился, казалось, изнутри.
Майкл, не вынимая амулета из коробки, надел очки и стал его разглядывать.
— Это амулет Херстов?
— Да. — Он повернул коробку так, чтобы на камни упал отсвет от камина. — Есть портрет королевы Елизаветы, на ней этот амулет. Янтарь точно такой же и по размеру, и по форме. Янтарь очень редкий. И руны тоже точно такие же, как на портрете. — Он вынул амулет и держал в руке, ловя им свет. — Янтарь теплый. Я почти могу…
Майкл умолк, уставившись на янтарь.
— Херст?
Он смотрел на амулет так, словно перед ним лежало огромное поле, а не кусочек янтаря.
Джейн взяла его за плечо.
— Херст? Вы…
Майкл откинул назад голову и с шумом вдохнул воздух, как будто только что вынырнул из воды. Почти что бросив амулет в коробку, он так поспешно закрыл крышку, что защемил край бархата.
Джейн не сводила глаз с коробки.
— Это… это было?..
Он встал, на секунду замер, возвышаясь над ней, и поднял ее на руки.
— Что… — Джейн инстинктивно схватила коробочку, а он уже нес ее к лестнице. — Майкл, что вы…
— Мы идем в спальню!
— В спальню… Но почему?
Голубые глаза за стеклами очков решительно сверкали. Майкл улыбнулся:
— Потому что я намерен разрешить проблему нашего взаимного притяжения раз и навсегда.
— Амулет… Он рассказал вам…
— Эта чертова вещь ничего мне не рассказала. — Майкл взбежал на верхнюю площадку лестницы и остановился у комнаты Джейн. — Более того — мне не нужна какая-то дурацкая стекляшка, чтобы сообщить то, что я уже знаю.
— Но…
Майкл ногой открыл дверь.
Тело Джейн закололо от предвкушения.
— Я не говорю, что нам не следует этого делать, но что амулет…
Он поцелуем закрыл ей рот.
Майкл целовал ее так, будто она была для него воздухом, а он — утопающим. Как будто вся его жизнь зависела от этих поцелуев. Он уложил ее на кровать и стал снимать одежду, целуя каждый обнажавшийся под его руками кусочек кожи. Оба не заметили, как коробочка с амулетом выпала из рук Джейн на ковер.
Прошло много времени. Майкл прислушивался к ровному дыханию Джейн. Она спала, положив голову ему на руку и прижавшись щекой к его плечу. Какая же она красивая! Нежная, тонкая. И такая женственная. И дразнящая своими словами и поступками. Его взгляд пробежал по изящной линии лба и щеки, и ниже — к твердому маленькому подбородку, и еще ниже — к трогательным ложбинкам на плечах.
Он всегда видел Джейн такой, какой она была для него в различные моменты их путешествий: практичной и деловитой, хлопочущей об удобстве их экспедиций; временами шутливой и оживленной, временами спокойной и уверенной, когда он нервничал перед каждым новым приключением.
Она всегда была ему необходима. Майкл не мог представить себе свою жизнь без нее, а за последние несколько недель это ощущение в нем окрепло. А когда он держал амулет в руке… Он взглянул на свою ладонь и явственно представил, как разноцветные камни, украшавшие амулет, кружатся и переливаются.
У него сдавило грудь. Когда он смотрел на амулет, то увидел, как Джейн уходит от него. Майкл сжал ладонь, сопротивляясь чувству опустошенности, которое охватило его от этой картинки. Чтобы избавиться от ужасного ощущения одиночества, он обнял и крепко прижал к себе Джейн, боясь, что если он ее отпустит, то потеряет навсегда.
Майкл разжал ладонь и провел по изгибу ее бедра, лаская атласную кожу. Джейн пошевелилась, что-то пробормотала и опять заснула.
Он не может — не допустит! — чтобы амулет оказался прав. Джейн была его помощницей, его компаньоном, его… Майкл заколебался. Она была больше, чем все это, но он не мог с точностью определить ее новую роль. Друг, да, конечно. Любовница, да. Все это так. Но все-таки больше.
У него закололо ладонь, как будто амулет напоминал ему… И тут он понял, что ему надо сделать.
Майкл провел кончиком пальца по краешку ресниц Джейн.
Она заморгала во сне и поближе прижалась теплой щекой к его груди.
Он проделал это снова и на этот раз тихо произнес:
— Джейн…
Ресницы у нее дрогнули, но она не пошевелилась.
Тогда он произнес погромче:
— Джейн, любовь моя, проснитесь!
Она медленно открыла глаза. И коричневый бархат ее глаз окутал его мягким покрывалом. Она сонно улыбнулась:
— Доброе утро.
— Вообще-то добрый вечер.
— A-а, теперь вспомнила. — Джейн приподнялась на локтях и потянулась. — Жаркое остынет.
Упругая грудь натянула простыни.
Он прокашлялся.
— Джейн, ну его, жаркое.
— Да? — зевнула она.
— Вы больше у меня не работаете.
Улыбка исчезла. Она порывисто села, волосы упали ей на лицо. Она откинула их.
— Вы меня выгоняете после того, как мы только что…
Краска залила ей лицо.
— Да. Вы справедливо заметили, что наши отношения претерпели изменения. Аммон лучше справится с обязанностями помощника, чем вы. Я уверен, что его это обрадует.
Джейн судорожно вцепилась в покрывало. Она ничего не могла понять.
А Майкл задумчиво добавил:
— Мне придется нанять нового камердинера. Надеюсь, что удастся найти женатого.
Джейн потерла лоб. Ей было стыдно и неловко.
— Я не… Майкл, почему вы должны нанимать женатого мужчину?
— Потому что если я смогу найти приличного женатого камердинера, тогда, вероятно, его супруга сможет стать подходящей горничной для моей жены.
— Для вашей… жены?
— Да. И от этого наши путешествия станут намного легче.
— Жена? — не сводя с него глаз, повторила Джейн.
Майкл усадил ее к себе на колени и набросил на них обоих одеяло. Джейн не сопротивлялась, и он счел это добрым знаком.
Она медленно и тяжело выдохнула.
— Жена. Вот уж никогда не думала…
— Жена или любовница. Четно говоря, мне все равно, кем она будет, хотя знаю, что мои родители предпочли бы жену. Они — сторонники приличий, особенно отец. Священник как-никак.
— Но вы… вам не все равно? — серьезно спросила Джейн.
Майкл взял ее за подбородок и повернул к себе.
— Дженнет Макнилл, или Джейн Смит-Хоутон, или шотландская принцесса — называйтесь, как пожелаете, — мне важно только одно: провести остаток жизни с вами. И я сделаю что угодно, чтобы это произошло.
