разговор», — подумал Пётр.
О чём-то таком он с Катей уже разговаривал. Местные не так сильно боятся умирать, как люди из его мира. На то есть причина: они вовсе не альтруисты и не дураки, просто они точно знают, что с ними будет после смерти. Не очень, конечно, спешат туда, но у них даже есть возможность выбирать, куда попасть. Если, конечно, Сёма ничего не напутал. Боги, духи, загробная жизнь, магия — всё, что в его мире считалось теорией на грани мистификации, здесь подтверждённые и обыденные вещи. Магию, например, местные люди повседневно используют в быту, взять хоть тех светлячков, с помощью которых Зул-Тарцы освещают свои дома. Да даже сами дома они возводят с помощью магии, Пётр видел местные «кирпичи», чёрные шестигранные блины кристаллической природы, в кладке они соединены не цементом, а просто вплавлены друг в друга.
Снаружи крематория его ждала Катя, перетаптываясь с ноги на ногу и ёжась от холода.
— Долго ты, я уже себе весь зад отморозила.
— С-а-ма в-и-н-о-ва-та. Х-о-ди-шь с г-о-ло-й ж-о-по-й п-о-д п-л-а-щё-м.
— На это есть причина.
— Т-во-й р-а-з-в-ра-т э-то не п-ри-ч-и-на.
— «Гоблин-ханжа», к такому мир ещё не готов. Если ты напялишь на себя одеяния последователей истинного бога и начнёшь агитировать за нравственность, то вернутся ушедшие боги, и мир просто рухнет.
— Да-в-а-й к д-е-лу.
— Есть хорошая новость и плохая.
— С хо-ро-ш-е-й.
— Дирижабль, прибывший в Зул-Тар сегодня утром, пробудет здесь пару дней, пока идёт разгрузка и будет отдыхать команда. Хорошая новость заключается в том, что контрабандисты доставляют сигареты для двух человек: Капа и ещё кого-то. Весь остальной народ предпочитает дымить вещами попроще. Плохая новость: второй человек неизвестен, вместо него всегда за товаром приходят гонцы и курьеры.
— Ка-к же мы е-го в-ы-с-ле-д-и-м?
— Помнишь амулеты, с которым ты в песочницу под видом девочки ходил?
— Не на-п-о-ми-н-а-й, — простонал гоблин.
— Ну так вот. Хи-хи, — вампирша не удержалась и улыбнулась. — Я один из них разобрала, и получился следящий маячок. Теперь с помощью второго амулета можно отследить маячок, правда, через него нельзя слушать, видеть и говорить, но зато отследить его можно на значительном расстоянии. За тот хлам, что ты набрал у гоблинов, контрабандисты подложат в коробку с сигарами маячок.
— Ра-д-и-у-с п-о-и-с-ка?
— Хватит с запасом.
— Ч-то по л-ю-дя-м и о-р-у-жи-ю?
— С этим хуже. Кап организовал собрание чистильщиков, но почти никто не согласился, только твои дружки-корешки, Луи да Марта. И то Луи согласился учавствовать в «охоте на менталиста» лишь из-за того, чтобы произвести впечатление на Марту. Ещё трое чистильщиков согласились участвовать при условии, если им разрешат пограбить. Остальные либо не верят, либо не хотят рисковать, всё же металлист. Ещё Барбара сагитировала своего парня ввязаться в нашу авантюру. Кстати, ты с ним знаком, его Беней зовут.
— О ка-к! Лу-ч-ше е-му не з-на-ть ч-то Лу-и к-ле-и-л-ся к е-г-о де-в-у-ш-ке.
— Хе-хе, точно. Но он обещал подключиться сам и привести с собой пару корешей, если действовать будем внутри поселения. А если в пустошах, то всё отделение с собой потащит. Беня свёл Капитана с их сержантом, а Барбара оказалась знакома с их лейтенантом, так что один не заметит, другой промолчит. Это если их всё-таки придётся подключать. А в случае шухера, оформят всё как профилактический рейд от гоблинов.
— Ка-к у-до-б-н-о, — сказал вслух, а про себя подумал: «Не многотысячное поселение, а какая-то большая деревня. Все всё решают через знакомства, а договариваются через жён, дочерей, сестёр».
— И не говори. Они даже со своим оружием придут. Кстати, нашим добровольцам из чистильщиков тоже выдадут арбалеты из военного арсенала, вкупе с игломётами Капа кусачий отряд получается. Остаётся только ждать, когда маячок начнёт двигаться. Но ты мне зубы не заговаривай, мой зелёный друг, а скажи, куда пойдём, к тебе или ко мне?
— Я на-в-е-р-но п-а-с.
— А что так?
— У-м-ка, не с-по-к-о-й-но м-не. А в-д-ру-г он-а у-же ме-р-т-в-а?
— Не переживай. Могу сказать тебе точно, что она жива и чувствует себя неплохо.
— От-к-у-д-а?
— Ну, я же всё-таки вампир, хоть и слабый. Я чувствую состояние тех, кем питалась недавно. Эх, мне бы чуть побольше сил, и я бы смогла найти Умку без всех этих дурацких костылей в виде маячков. Так что давай решай, куда пойдём, заодно и нервы твои расшатавшиеся подлечим, или тебя укусить?
— Не н-а-до п-о-ш-ли к-о м-не.
Катя действительно оказалась права. Теперь, когда все приготовления завершены, остаётся только ждать, а нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Когда человек ждёт, он начинает думать, и неизвестно, до чего он додумается, хуже всего, если в такие моменты начинаешь себя накручивать. А это нервы, бессмысленные волнения и стресс — от этого в самый неподходящий момент можно ошибиться или начать сдавать. Так что оказаться в одной постели с ласковой вампиршей было, пожалуй, самое лучшее решение.
— С-лу-ш-а-й а т-е-бя н-е с-му-щ-а-е-т ч-то я го-б-л-и-н? — спросил Пётр, когда они решили немного отдышаться.
— Нет, а что такое?
— Ну ра-з-н-ы-е в-и-ды. И-з-в-ра-щ-е-н-и-е же.
— А-а! Ты об этом. И действительно, смотрю на тебя, мой маленький друг, и думаю, что зоофилка, а закрываю глаза и фантазирую, что педофилка. И так и так профит.
— Да ну те-б-я, — сказал Пётр и ударил Катю подушкой.
Они заснули и увидели сны. Правда, не очень приятные. Особенно Пётр, ему приснилась его жена из прошлой жизни. Женщина была рассержена и обижена.
— Ах ты кобелиная паршивая! Козел ты безрогий! Гнида атеистическая!!!
— Люсечка, всё не так.
Пётр оглядел помещение, они находились на кухне в их квартире во Владивостоке. А он сам был в образе человека, молод и здоров, да и жена, теперь уже статная девушка с голубыми глазами и копной каштановых волос, сплетённых в толстую косу до копчика, была молодой и привлекательной, а не той старой иногда ворчливой бабкой, какой он привык её видеть за последние десятилетия. И даже больше, такой фигуристой она при жизни никогда не была. Пётр даже захотел её обнять, но получил не сильную, зато обидную пощёчину.
— Что, на яву тебе твоих прошмандовок мало?
— Прости. Так получилось, но ты же умерла.
— Вот именно! Я тебя так ждала, так ждала, думала, ты умрёшь, и наконец опять встретимся. А ты, гад, ни во что не верил и пролетел
