осторожно и недоверчиво отреагировав на эту неожиданную похвалу.
- Плохо старались милочка – хмыкнул дед и мне сразу полегчало – на столичный рынок рановато нам ещё, ой, рановато… а вот в провинции, так и быть, продадим. Если постараемся.
Я закивала головой – мы будем очень стараться. Тем более что мне ещё нужно расплачиваться с дедом, который вложил свои деньги. И за меня в том числе. Маркас, видя мою маету, побродил по возводящемуся зданию, засунул свой нос туда, куда счёл нужным.
- То, что догадались и скопировали станок – дело хорошее, конечно. Дело быстрее пойдёт. И то, что отбеливаете и красите шерсть в такие яркие цвета – тоже неплохо. Только, что если те рабочие, которые занимаются всё тем же окрашиванием, расскажут за два кошеля о вашей работе?
Даниэль гордо поднял голову.
- Прошу не беспокоиться об этом, милорд! Каждый рабочий будет предупреждён об ответственности и в любой момент может лишиться и работы, и жилья! Они живут на земле клана и будут подчиняться тому, что скажем мы.
- Поздно ты спохватился, отец! – рассмеялся Якоб – Я лично слышал, как Брайд, горничная Полины, сообщала ткачам о том, что Полли ищет возможности опробовать крючок. И в красках описывала это страшное оружие. Поэтому вряд ли мы найдём людей, которые променяют ежеминутную выгоду на собственную жизнь. А в то, что угроза реальна – поверили все и сразу. Достаточно тех историй, которые шёпотом рассказывали в кузне и столярной мастерской о моей жене прибывающим колонистам.
Я немного покраснела. Надо же, как неудобно получилось. А я всего-то просила Брайд пообщаться с рабочими по-своему, по-свойски, так сказать. И намекнуть, что стоит держать язык за зубами. Тогда и у них всегда будет работа, и оплачиваться она станет вполне достойно.
На это заявление дед только недоверчиво хмыкнул, но в его взгляде промелькнуло невольное уважение.
- Всё это, конечно, неплохо… - задала я давно мучивший меня вопрос – но как быть со сбытом готовой продукции? Один ковёр у нас уже купил Даниэль, но сейчас готово ещё два. И я не думаю, что стоит их выставлять на тракте в торговые дни.
Дед закатил глаза, поражаясь моей тупости, но всё же соизволил снизойти до того, чтобы мне ответить:
- Арнийские ковры не продаются на рынках, милочка! Это очень дорогое удовольствие, они заказываются заблаговременно и привозятся с далёкого Востока! Оттого и такая стоимость.
Я хотела сказать, что себестоимость наших, «дейтонских подделок», в несколько раз ниже, но не стала перебивать полёт мысли деда.
- Я вижу, что у вас ещё два ковра в процессе изготовления – осмотрев все углы, заметил Маркас.
- Да, это так. Изготовление ковров – процесс не быстрый. А у нас ещё и опыта недостаточно… - начала я пространно извиняться, но дедуля оборвал меня движением руки.
- В общем, так – постановил он, гордо надув щёки – я дожидаюсь момента, когда они будут закончены, после этого берусь лично их продать.
Судя по тому, как Даниэль посмотрел на станки, он был готов сам метнуться и ускорять процесс. Дед заметил это и уже ухмылялся во весь рот. Отличное настроение снова к нему вернулось. Я же только вздыхала – судя по всему, моя помощь в изготовлении ковров будет необходима.
Оказалось, что дедушка не шутил и исполнил свою угрозу – остаться в Дейтоне и дожидаться того момента, когда будут закончены ещё два ковра. Однако деятельная натура пожилого родственника не давала ему просто сидеть в гостиной и вести приличные разговоры со своей дочерью. Поэтому его можно было заметить в самых неожиданных местах. К примеру, он тщательно осматривал свежий ремонт в наших покоях и терроризировал несчастного Берни, который всячески открещивался от того, чтобы переделывать дедушкины покои «по польской моде». Или на кухне – там ему показали новый рецепт приготовления гуляша без добавления извечного жареного сала. И уже тогда, когда все домашние были готовы метнуться на фабрику – дружно ткать ковры, я торжественно сообщила, что всё готово.
Дед решил, что и тут не может обойтись без его догляда и самолично осматривал получившиеся ковры в бежево-коричневой гамме с простым геометрическим рисунком. Я, конечно, знаю, что последние бывают очень сложные и разнообразные, но до такого мастерства мне не дорасти, это точно. Однако деду знать об этом не обязательно.
- Неплохо! – сообщил дедуля, в прочем, в его устах это было высшей похвалой – Не скажу, что они похожи на арнийские, но точно не хуже.
- Пусть будут московские – с улыбкой пожала плечами я.
А на немой вопрос дедули, пояснила, что это именно тот городок, где я и научилась шить и вышивать, да и станки видела там же…
И уже на следующее утро на крыше кареты Маркаса красовались два ковра, скатанные в плотные колбаски и тщательно укутанные в рогожу от возможного загрязнения. Ещё одно было сложено в багажное отделение и последнее находилось на сиденье кареты бедняги секретаря. Поэтому он счастливо восседал возле кучера, не огорчившись подобной замене.
Даниэль, который переживал за страшное богатство, торжественно сообщил деду, что его будут сопровождать в поездке несколько солдат клана. Не думаю, что сами солдаты были очень рады, только деваться всё равно, некуда… ближайший большой город был Домерсет, туда дедушка и отправился.
- Не собираюсь торчать тут в одиночестве – так прокомментировал дед отсутствие бедняги Берни, с недовольным видом усаживаясь в карету.
Я осторожно сказала, что в таком случае, действительно, лучше избавиться от груза как можно раньше. Свекровь долго и с неким остервенением махала вслед отъезжающей кавалькаде, а после чего отправилась в свои покои, решив, что и так слишком долго радовала своим присутствием…
***
Маркас
«Ну, Полли, вроде бы, не безнадёжная!» - размышлял дед, который остался в одиночестве и с ненавистью уставился на здоровый ковёр, что занимал сиденье напротив него - «А без присутствия Берни как-то скучновато…». Путешествие в Домерсет было совершенно тоскливым и безрадостным. Солдаты были молчаливы и равнодушны, иногда отъезжая вперёд или зорко смотря по сторонам.
Поэтому, едва только показались городские ворота, дед радостно всполошился – впереди было недурное представление. Он высунулся из кареты и велел отвезти его в лучший отель города, он де, заранее писал и просил оставить за ним номер. Берни только пожал плечами, и карета покатилась по булыжной мостовой, а дед благостно откинулся на подушках своего диванчика.
