Неужели опять крыса-Алан постарался? Его бы рвение, да в мирных целях… Интересно, а чем там вообще группа зачистки занималась, которую агент Доу на пустырь вызвал? Они хоть мои отпечатки везде постирали? А кровь? Там должно быть до черта пятен моей крови, и в машине, и на земле, и в траве… Качественно зачистить это место можно было разве что напалмом.
— Несомненно, — согласился Кларк. — А теперь, Боб, я задам тебе только один вопрос. Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Глава 27
Это был один вопрос, но такой, что если начнешь на него отвечать, то вопросов будут уже сотни, а я не была уверена, что хочу втягивать Кларка вот в это вот все. Конечно, мне хотелось с ним поделиться, рассказать ему все и спросить совет человека, пережившего не один десяток передряг, но рассказав ему то, что ему не положено было знать, я бы его подставила.
И еще я поняла, что поспешила обвинить Алана в излишнем усердии. Это никак не могла быть его вина, ведь и Маленькая Италия, и пустырь с Мясником находились вне пределов юрисдикции нашего участка, и баллистическую экспертизу проводил какой-то другой слишком расторопный криминалист.
Но претензии к команде зачистки ТАКСа у меня все равно оставались. Черт побери, я почему-то считала, что на пустыре вообще никто ничего не найдет, что Мясник и его «додж» исчезнут навсегда, будто их и не было, и дело маньяка навсегда останется незакрытым.
Кларк не дурак, Кларк переживает за меня, возможно, потому что я напоминаю ему дочь, которой у него никогда не было, Кларк метачеловек, но я была уверена, что у ТАКСа найдутся свои методы и против него, и что я буду за друг и напарник, если затащу его в эти разборки?
А что я буду за друг и напарник, если совру?
В общем, правильного ответа на этот его один вопрос не существовало. А если таковой и был, я не смогла его найти.
— За тобой приходили теневики, — сказал Кларк. — Ты пропала на несколько дней, а в городе началось то, что началось. И выглядишь ты так, словно угодила в какую-то передрягу. Ты можешь не отвечать, но это так же просто, как сложить два и два.
— А ты покупаешь или продаешь?
— Я переживаю за тебя, Боб.
— Спасибо, Джон, — искренне сказала я. Но у меня уже есть два отца. — Но это была не я.
— Конечно. Я так и подумал.
Он нарисовал в воздухе квадрат, а потом сделал вид, будто ставит на нем свою подпись.
Подписка о неразглашении, да.
Я кивнула.
— Обращайся, если что, — сказал он. Это означало: «в любой момент».
— Обязательно, — сказала я. Это означало: «Примерно никогда». — Хочешь чаю?
— Почему бы и нет.
* * *
Мы пили чай, сидя на кухне, когда приехал Реджи.
Признаюсь честно, я ожидала, что охотник на нежить окажется здоровенным двухметровым детиной в кожаном плаще, под которым он прячет все свое оружие, что на лбу у него будет вытатуирован крест, а на руке окажется неснимаемый кастет с серебряными шипами — сотрудники «Ван Хельсингов» обычно любят изображать из себя что-то вот такое, грозное и не только отпугивающее упырей, но заставляющее и нормальных людей соблюдать определенную дистанцию.
Но Реджи был чуть выше среднего, лет тридцати, худощав, носил джинсы, кедики, твидовый пиджак с кожаными заплатками на локтях. Под пиджаком оказалась черная футболка с надписью «универсальный транквилизатор», почему-то набранной готический шрифтом. Единственная татуировка (из видимых) красовалась на правом предплечье, и это была просто какая-то неизвестная мне скандинавская руна. Весь свой арсенал он, видимо, прятал в довольно тощем на вид кожаном портфеле, и в целом Реджи смотрелся, как преподаватель из колледжа, а не бесстрашный воин, готовый в любой момент сразиться хоть с вурдалаком, хоть с оборотнем.
Образ ботаника завершали очки в стильной стальной оправе.
Наверное, это какой-то их криминалист, типа нашего Алана.
— Привет, — сказал он, заходя на кухню. — У вас там не заперто.
— Это потому что мы тебя ждали, — сказал Кларк. — Знакомитесь. Проф, это Боб. Боб, это Проф.
— Вообще-то, меня зовут Реджинальд, — я протянула ему руку для пожатия, но он ловко перевернул мою ладонь и склонился для поцелуя. Довольно старомодный жест, но не скажу, что неприятный. — Реджи. А Проф — это мой позывной.
— От «профессионала»? — поинтересовалась я.
— От «профессора», — сказал он. — Еще пару лет назад я преподавал в колледже.
— Что именно?
— Литературу.
— Любопытный карьерный зигзаг, — сказала я.
Он ухмыльнулся.
— Если вы думаете, что это история о человеке, который начитался героических эпосов и решил почувствовать себя их героем, сражая силы зла налево и направо, то черта с два вы угадали, — сказал он. — Это совсем не такая история.
— Но ты же мне ее расскажешь? — поинтересовалась я.
— Конечно, — сказал он. — Обязательно, но не прямо сейчас, потому что я, друзья мои, немного спешу, мне еще собеседование с одним типом надо провести на предмет, соответствует ли его образ не-жизни запрошенной лицензии. Так что давайте сначала к делу, а истории будем рассказывать потом. Где, так сказать, объект?
— В гостиной, — сказал Кларк.
— Переместимся же туда.
Мы переместились туда. Кларк снова занял наблюдательную позицию в кресле, я уселась на подоконнике, но на этот раз без книги и чая. Реджи достал из портфеля пробирку и мерную ложечку, набрал немного праха, а потом капнул в пробирку реактивом их флакончика, на котором были нарисованы череп и кости.
Впрочем, на всех его флакончиках были нарисованы череп и кости. Мне кажется, его это просто забавляло.
Он потряс пробирку, перемешивая ингредиенты, а потом поставил ее в специальный держатель для пробирок (черт знает, как он называется) и поместил на журнальный стол.
— Нужна примерно минута, — сказал он.
Жидкость в пробирке была мутно-серая, и изредка там что-то побулькивало.
— Пока мы сидим и ждем, — сказал Реджи. — Это вы разделили материал на две доли?
— Нет, — сказала я. — Когда я пришла, оно уже так было.
— Ваша квартира?
— Арендованная.
— Но живете вы?
— Да.
— Вы можете предположить, почему он наведался именно к вам? Вы имели какие-то контакты с миром нежити раньше?
— С одним из них я раньше вместе училась в школе, — сказала я. — Ну, и небольшой клан, откуда он происходил, жил в нашем городке.
— Попытка ассимиляции? И как все было?
— Вполне нормально, пока один из них не выпил мою одноклассницу.
— Последствия?
— Она умерла.
— А для них?
— У него была действительная лицензия.
— Лицензия на убийство, — сказал Реджи. — Как
