Читаем без скачивания Быстрее империй - Сергей Фомичев

избежать эпидемий. Не тем способом, так другим. Чума сюда не переберётся, надеюсь, слишком широк океан, который выполнит роль карантинного барьера. А если не хватит океана мы сможем добавить карантин в портах.

— Верно, — кивнул я.

— Ну вот, — воодушевился Тропинин. — Холеры и большинства инфекций легко избежать просто тем, что заставить людей пить чистую воду, мыть посуду и руки, кипятить, варить, жарить пищу.

— Главное вбить это людям в головы. — кивнул я.

— С цингой-то мы справились, — поддакнул Ясютин.

— Оспу уже научились прививать, — продолжил Лёшка. — Нужно только добыть прививочный материал.

— Сделаю, — пообещал я.

— Избежать кое-чего поможет безопасный секс, — не унимался Тропинин.

— Как ты собираешься обеспечить безопасный секс? — удивился я.

— Будем закупать у испанцев латекс.

— Он не у испанцев, допустим, а у португальцев или даже у французов, хотя могу и ошибаться. Кажется это в том районе, где у них космический…

Я замолчал, вспомнив, что рядом Ясютин.

— Что такое секс и латекс? — спросил тот.

— Латекс — это млечный сок каучукового дерева. Если его сгустить и обработать серой при определенной температуре, то получится резина — отличный гибкий и растягивающийся материал, который не пропускает ни воду, ни воздух. Вроде хорошей кожи.

— Чёрт! а ведь это целая индустрия! — воскликнул Тропинин. — Непромокаемая одежда, надувные конструкции, презервативы, медицинские груши, аэростаты. Есть где развернуться.

— Вот именно, — я вернул разговор в прежнее русло. — И этот вопрос тоже упирается в знания. А знания — в образование. А образование — это код народа. Каким будет образование, таким станет и население.

На краю земли особенно понимаешь скудоумие расизма и этнического национализма. Наши предки не случайно называли нацию языком. Цвет кожи, черты лица не имеют значения для носителя культуры. Имеет значения язык, на каком разговаривает, читает и думает человек. Горстка первопроходцев отчётливо понимала это, иногда приправляя язык православием. От этих свирепых викингов редко услышишь пренебрежение к инородцу. И хотя они довольно жестоко обращаются с туземцами, так и друг с другом поступают порой не лучше. Таким образом, не имея возможности перемещать массы крепостного народа, увеличить число «русских» можно было только на местном материале.

— Нужно вводить поголовное бесплатное образование, — резюмировал я. — Нужно учить индейцев, эскимосов, алеутов, детей от смешанных браков. Лет через десять мы получим несколько тысяч новых русских. Хорошее подспорье в наших делах, не так ли?

Тропинин не спорил. Размножение русского народа вполне соответствовало его патриотической стратегии, лишь самую малость поправленной реалиями фронтира. Он давно смирился с узкоглазыми, плосколицыми и смуглыми русскими.

— Диких тем более не заставишь учиться, — усомнился Ясютин.

— Начнём с детей, — сказал я. — Будет платить туземцам за каждого ребёнка, отданного на обучение, а вождям в двойном размере. Пусть с малолетства впитывают в себя язык, культуру, экономическую доктрину. Пусть живут при школах на наших харчах. Убыток невелик, зато, когда придёт время, они будут на нашей стороне.

— Или возглавят освободительное движение, — предположил Тропинин. — Научишь дикарей уму-разуму на свою голову.

— Пусть возглавляют. Для нас куда важнее, чтобы они не пропили землю на сторону.

— Дело за малым, — сказал Лёшка. — Где взять такую прорву учителей?

— Это верно, — вздохнул я. — Кадры решают всё.

Грамотных людей, способных обучать других, на фронтире обитало всего ничего. Купцов и приказчиков у школьной доски не поставишь. Чиновников тем более. Ссыльные выглядели более перспективным контингентом, но почти всех их увёл в мятежный поход Беньовский. На соляной каторге в Охотске трудились уже совершенно сломленные люди, даже если кто-то из них и был когда-то образованным.

Из контингента грамотных людей в нашем распоряжении оставались лишь мореходы, но их нам и без того не хватало. Из-за чего собственно и заварилась вся каша. Ну а священники, даже если закрыть глаза на специфику образования, на наш берег ещё не перебрались.

— Вот разве что Расстрига, — пришло мне в голову.

— Но на нем держится всё строительство! — возразил Лёшка.

— Когда мы отправлялись в Калифорнию, парни вполне обошлись без Расстриги, — напомнил я. — Решено. Пришла пора ему в очередной раз сменить род занятий.

* * *

Расстригу уговаривать не пришлось, строительные работы на школьные занятия он согласился сменить с большим удовольствием. А вот с учениками получилось сложнее. Что туземцы, что промышленники, которые обзавелись семьями, отпускали сыновей неохотно. С малых лет мальчишек пристраивали к промыслу, ремеслу, готовили воинов и охотников. Перспективы же образования оставались для них туманны, а действовать силой я не решался.

Мы довольно легко уговорили жителей Туземной Слободки, которые первыми постигли необходимость ассимиляции. Но деток там пока проживало немного.

— Доберём девочками, — решил я и вместе с Анчо отправился к индейцам.

Девочек не то чтобы отпускали с охотой, от них, как мне показалось, вовсе старались избавиться, так что мы без труда доукомплектовали класс. Однако к самой идее образования женщин народ отнёсся скептически.

— Учёная баба, что говорящая кобыла, — выразил общее мнение Расстрига.

Впрочем, увидев стайку девчушек, он тут же начал сюсюкать, угощать их какими-то лакомствами, так что я даже испугался поначалу, не маньяк ли часом наш учитель? Но тот просто соскучился, что называется, по живой работе. И как только начались занятия, его благодушие испарилось. Вернулась строгость, а в углу классной комнаты появился милый букетик розг.

К слову, и школьные занятия пришлось проводить в конторе (что освободило мне от постояльцев еще пару комнат). Построить отдельное здание мы запланировали рядом с несуществующим ещё особняком, а его очередь должна была наступить нескоро. И раз уж пошла такая тема, то Лёшка настоял и на больнице.

— Пора, не спорь, — сказал он.

Я согласился. Зато сам он в деле женского образования меня не поддержал.

— Ты забываешь, что мы в другой эпохе, — завил Лёшка. — Здесь свои традиции и согласно им женщина должна хранить очаг.

— Традиции нужно менять, — возразил я. — У нас мало людей. Бери пример с Израиля, у них женщины служат в армии. Ну, в смысле будут служить, когда будет Израиль.

Тропинин поморщился. Брать пример с Израиля он явно не желал.

— Смотри на вещи здраво, — сказал я. — Обучив женщин, мы высвободим кучу мужчин с тех должностей, где нет особой физической нагрузки. У нас будет много учительских и лекарских вакансий. Да вскорости, как я надеюсь, и гувернантки зажиточным семьям не помешают.

— Да? И что будут делать твои институтки? Выйдут замуж за рыбака? Так рыбаку не нужна образованная жена, ему нужна хозяйка. Он отправляется в море и желает, чтобы дома всё было в порядке. Разделение труда в своём роде. Так что останутся твои гувернантки без мужей, а рыбаки без жён.

Как всегда в Лёшкиных словах имелся определённый резон. Но в этот раз я настоял на своём. Зверобоем уже не раз приходилось привыкать к новшествам. Со временем привыкнут и к учёным девицам.

Глава двадцать девятая. Эскимальт

Глава двадцать девятая. Эскимальт

Когда Дерюгин с двумя помощниками в первый раз доставил урожай в Верхний острог, вечно пьяный приказчик даже протрезвел, увидев мешки с долгожданным камчатским хлебом. Несмотря на приказы сверху, на самой Камчатке мало кто верил в успех землепашества. Не верил и приказчик, пока не потрогал зерно рукой. А тогда передал по начальству, примчался командир из Большерецка и, наградив предпринимателя рукопожатием, а мужиков полтиной, принялся строчить рапорты в Иркутск и Петербург, требуя расширения дела. Дерюгину даже подсказывать не пришлось, настолько тот уверовал в чудо.

Тем временем первая партия крестьян уже обустраивалась в Калифорнии. Для поселения мы с Варзугиным подобрали воспетую Джеком Лондоном Лунную долину, которая так походила на холмистые ландшафты Центральной России. По обеим сторонам от неё находились ещё две долины, а где-то к северу располагался так и не найденный Тропининым Форт-Росс, а также река Славянка или Русская как её назовут американцы. Но не там, а именно здесь отпрыски русских дворян заложили в нашей с Тропининым реальности основы местного виноделия.

Виноделие пока казалось лишь миражом, далекой перспективой, а пока мужики и бабы находились в состоянии недоверия и эйфории от обладания землёй. Без помещиков, без начальников, без свирепых дикарей и морозов. «Без СМС и регистрации» — как говорил в таких случаях Тропинин.