Во второй главе мы показывали разрушение экономики нашей страны, в результате которого из головной (head nation) мы превращаемся в телесную страну (body nation). Сырьевая направленность нашей экономики, ее импортная зависимость по широкому кругу товаров и создание у нас иностранным капиталом производств с «отверточной технологией» является свидетельством того, что с нами именно это и происходит. Почему? Потому что мы приняли такую модель экономики, где командное положение в экономике занял не эффективный собственник, необходимостью которого мотивировалась обвальная приватизация, а тот, который ничем другим, кроме как чтобы хватать чужое и обогащать себя, заниматься не может. Забота о завтрашнем дне, тем более о модернизации экономики, ему глубоко чужда. Потому-то мы вступили в эпоху непрерывных техногенных катастроф, которые следуют одна за другой. Промышленные объекты взрываются, туристические лайнеры тонут, самолеты падают, увеселительные заведения загорают – и везде гибнут люди. И все это в погоне за длинным рублем. Создаваемые по поводу катастроф комиссии не раскрывают ту правду, что от существующих объектов доходы выкачиваются в частные карманы при полной беззаботности об их обновлении и модернизации.
А пока техногенные катастрофы следуют одна за другой, а выкачанные из российской экономики доходы миллиардами уплывают за рубеж, мы все больше сползаем на тропу периферийной страны, подчиняющей свою экономику интересам центра. Государство создавало разного рода фирмам льготные условия для выполнения тех или иных технических, экономических или социальных функций. Но чаще всего дело кончается одним и тем же: деньги исчезают, вернее сказать, они оказываются на зарубежных счетах. Для отвода глаз обычно создается видимость дела: заключаются контракты с подрядчиками и субподрядчиками о выполнении работ, поставках продукции, оказании услуг и т. д. Им же переводятся деньги, а после выясняется, что это были искусственно созданные фирмы-однодневки, которые куда-то исчезали. После этого довольная своим успехом головная фирма объявляет о своем банкротстве. К тому времени деньги уже оказываются в нужном месте, чаще всего в офшорах, созданных специально для увода капиталов за рубеж.
Развитая финансовая система стран мирового капитализма при их господствующем положении в мире представляется миллионерам периферийных стран единственным местом, где они могут хранить свои награбленные капиталы. И не только для них. Правительства периферийных стран также хранят государственные капиталы в западных банках и корпорациях, вместо того чтобы вкладывать их в развитие национальной экономики. Не собственная страна, а страны центра являются для них родным домом, а отсюда – местом хранения того, чем распоряжаются.
В итоге мы видим здесь парадоксальную ситуацию. Отечественные капиталы уходят за рубеж, и на них российские олигархи скупают дорогую недвижимость и ценные бумаги тамошних компаний. В то же самое время российские руководители самого высокого ранга ездят по миру, с трибун международных форумов расписывают, какой благодатной является российская почва для иностранных инвестиций, и призывают их не упускать свой шанс. Правда, особого отклика эти призывы не находят, ибо каждый иностранец задается вопросом: если ваша почва так благодатна для инвестиций, то почему сами не вкладываете имеющиеся у вас средства в свою экономику? Гласного ответа на этот вопрос никто не дает. Однако негласно он все-таки существует и состоит в признании того, что «реформа» создала не класс ответственных и эффективных собственников, а праздно живущий класс безответственных расточителей награбленного ими добра. Надеяться на их успехи в развитии отечественной экономики не приходится. Отсюда призыв к иностранному капиталу со скрытой надеждой: не может ли он сделать нам то, чего наши бизнесмены не могут или не хотят? Однако надежды на иностранцев построены на песке, ибо у них нет никакого желания работать на чужого дядю. У них всегда свой расчет – сорвать куш и со своей добычей убраться домой.
Почему же наш отечественный капитал является таким воровским и корыстным, что общее благо презирает как нечто чуждое? Это потому, что чуждый нашей цивилизации капитализм мы восприняли по-своему. В отличие от Запада, где бизнес понимается не только как источник обогащения, но и достойная уважения сфера общественно-полезной деятельности, у нас он является узаконенным способом наживы, а отсюда и обмана кого угодно, государства, партнера или простого покупателя. Преуспевающие ныне бизнесмены видят зло Советского государства в том, что оно ограничивало свободу махинаций, а благо нынешнего государства в том, что оно ликвидировало все запреты и объявило, что теперь, по существу, позволено все. И если государство тем или иным путем можно обокрасть, то, согласно их представлениям, грех этим не воспользоваться.
Перед лицом такой угрозы хранение государственных капиталов за рубежом считается не просто необходимой, а спасительной мерой. Если же их вернуть в страну, объясняют высокопоставленные чиновники, то тем или иным путем частный капитал найдет способы их разворовывания. Выходит, что хранение государственных капиталов за рубежом какая-никакая, но все-таки гарантия их сохранности и возможности использования в случае общенациональной катастрофы. Своим периферийным положением в мировой экономике и криминальным характером российского предпринимательства мы теперь привязаны к центру капитала и обязаны танцевать по его правилам, роковым образом приобретая статус периферийной страны.
Яснее всего это видно на том, что ввиду развала реального сектора экономики и нехватки доходов от него основным источником существования страны стал созданный за годы советского развития нефтегазовый сектор. Наряду с созданными за те же годы отраслями военного производства только он способен поставлять на мировой рынок товары для получения валютных доходов, за счет которых мы сводим концы с концами. Единственным якорем спасения стали для нас Северный поток, Южный поток, Восточный поток и прочие потоки. После распродажи производственных активов мы теперь унизительно предлагаем себя всем в качестве поставщика сырья. При этом не принимается во внимание, что природные ресурсы принадлежат не только нам, но и будущим поколениям. Живем не за счет собственного ума и труда, а за счет своих детей и внуков.
Что касается обрабатывающей промышленности, прежде всего ее сердцевины – высоких информационных технологий (IT), то приходится признавать, что их освоение стало неподъемным для нашей экономики. Следствием такого нашего упадка, как уже отмечалось, является развитие у нас характерных для периферийной экономики технологий «отверточного производства», под которым понимается создание сборочных цехов иностранных компаний в местах сбыта их продукции.
