Хьюз захрипел и засипел.
— Вот что-то такое он нам и ответил, господа. Кажется он был не рад… Даже стрелять в нас пытался… Интересно, почему? Откуда всё это, а? Всё это насилие, вся эта жестокость…Откуда в людях столько всякой дряни? Хм, хм, хммм… Может, это всё из-за компьютерных игр? Точно! Это они во всём виноваты! Это их…
— Я бы его застрелил, — заявил Си Джей.
— Я бы тоже, — согласился Дойл. — Задолбал уже этот маньяк недоделанный.
— Юрай, долго нам ещё этого кретина слушать? — я побарабанил пальцами по нагревшейся ствольной коробке автомата, лежащего у меня на коленях.
— Недолго… Сейчас я попробую ещё… Во!
— …сраный Кот-1, выйди на связь. Кот-дерьмо-1, твою мать…
— Ахиллес? — пару секунд пришлось потратить на то, чтобы вспомнить позывной Махоуни. — Это Кот-1, что происходит?
— «Стражи» наступают, всё переносится — начинаем сегодня.
Ну, зашибись, чего уж там…
— Что нам делать?
— Ты где?
Хороший вопрос, мать его… Табличек с названиям улиц не видно, особые приметы… Ну, тут вокруг много песка и постапокалипсис.
— Короче, неважно. План помнишь? Хотя бы в общих чертах?
— Да.
— Мы наступаем двумя колоннами. Попробуй ударить во фланг — у них тут где-то чёртова пушка окопалась и лупит.
— Понял.
— Действуй, сынок. И не подохни там раньше времени.
Прекрасное напутствие.
— И? — спросил у меня Дойл.
— Воюем, — пожал я плечами. — Похоже, что «стражи» раскололи Рикса и ударили первыми… Наша задача пока что — ударить с фланга и ликвидировать какую-то гадкую пушку «стражей». Вопросы? Отлично, тогда выдвигаемся.
Продвинулись метров на восемьсот на север, а затем повернули на восток, на шум боя.
— Что видишь? — спросил я у Си Джея, который осматривал местность через оптику своей винтовки.
— Бой на одиннадцать часов. Дистанция — четыреста ярдов. Десятка полтора… нет, десятка два «танго» штурмуют баррикаду. Против них… так… «хамви», полдюжины солдат… Ого!
К месту боя в воздухе заскользил «блэк хок». Вертолёт начал закладывать круги, а его бортстрелок поливал землю огнём из турельного шестиствольного пулемёта.
Ещё пара машин прошла чуть дальше, направляясь куда-то на юг. Но это были уже не транспортные «блэк хоки», а лёгкие «литтл бёрды», похожие на громадных стрекоз.
— У «стражей» даже вертушки уцелели, — присвистнул Блазкович, доставая из кармана пластинку жвачки. — Неслабо.
— О, жвачка! — оживился снайпер. — Юрай, угости.
— На, последняя.
— Не, чувак, последнюю не возьму… О! Вижу грузовик. А, нет, это ни хрена не грузовик…
Я остро пожалел, что у меня при себе нет хорошего бинокля. С другой стороны снайперы «танго» быстро отучили всех носить при себе бинокль, потому как это — признак либо командира, либо артиллерийского или снайперского наблюдателя. А старый пиратский принцип «бить командиров и канониров» актуален всегда и везде.
— В кузове — гаубица, — доложил Си Джей, не отрывая глаза от оптики. — Большая «техничка», что ли?.. Дюйма четыре, вроде… Серьёзная штука. Так, остановились. Кажется, к стрельбе готовятся…
Та самая гадкая пушка, на которую жаловался Махоуни?
— Бронирована? Сколько народа при этой гаубице? — спросил я.
— Броня, кажется, противопульная… Сопровождения нет. Расчёт — человека четыре вроде бы…
— Снять расчёт сможешь?
— Да они все в кабине сидят, засранцы. Похоже, что стрелять из этой крошки можно сидя внутри, попивая пиво и нажимая на кнопочки с рычажочками.
Я задумался.
Как разобраться с бронемашиной? Броня лёгкая, но нам же от этого не легче — нет ни то что РПГ, но даже чего-нибудь крупнокалиберного, типа 12,7-миллиметрового «баррета»… По методу предков действовать тоже вряд ли получится — лимонки в связку не упаковать, противотанковых гранат нет, коктейлей Молотова — тоже. Остаётся только выбить расчёт… Но если это действительно что-то шибко современное и навороченное, там действительно нет нужды бегать снаружи машины…
Мда. Ситуация.
Невдалеке послышался грохот орудийного выстрела — самоходка «стражей», несмотря на свой диковинный вид, запулила первый снаряд по позициям террористов ЦРУ.
Чёрт, как всё-таки звучит-то — «террористы ЦРУ»…
— Буря идёт, — бросил Дойл, оглянувшись назад.
Я тоже обернулся и наградил вырастающую на горизонте мутную стену пыли и песка задумчивым взглядом.
Так, если рассудить логически…
В бурю стрелять они не станут, если только не желают смерти от детонации застрявшего в стволе снаряда. Значит огонь «стражи» должны будут прекратить. И более того — они наверняка должны будут натянуть на орудие какой-нибудь чехол, если опять же в числе их противоестественных желаний не числится страсть к чистке пушки от песка. А значит — что? Значит, как минимум, одно рыло из самоходки должно будет вылезти и главное — открыть люк, через который можно закинуть гранату или просто перестрелять весь расчёт. Идея, конечно, насквозь авантюрная — так сказать, брать «на абордаж» артустановку… Но почему-то именно этот план видится мне наиболее быстрым и эффективным.
Значит, решено!
— Есть один вариант, парни… — произнёс я. — Только одно условие — все маты после того, как я закончу его излагать.
39
Мы спустились по тросу с крыши засыпанного песком покосившегося здания и укрылись за обломками стен менее удачливого строения, которое не перенесло бурь.
До самоходки было каких-то сто метров и теперь можно было наконец-то рассмотреть её повнимательнее…
Выстрел.
Машина была довольно странной. Трёхосный грузовик, обвешанный бронеплитами, и оттого производящий впечатление сарая на колёсах. Четыре выдвижных опоры, как у автокрана, турель с крупнокалиберным пулемётом на кабине и орудийная установка на месте кузова. Башня, похоже что необитаемая. Орудие калибром дюйма четыре-пять… Хотя, вон какой высокий угол возвышения — может, это вообще миномёт?
Вообще же конструкция хоть и дикая, но по-своему любопытная… Правда, насквозь узко специализирована — ни на что другое, кроме как гонять всяких повстанцев в городе или в другом месте, полном нормальных дорог, такая машина не способна.
Выстрел.
Хорошая скорострельность — за минуту десять снарядов выплёвывает. И похоже, что действительно лупит минами. От гаубицы такого калибра нужно ждать мощного грохота, а тут скорее просто очень громкий хлопок…
Воздух начинает почти что вибрировать. Всё вокруг начинает почти что вибрировать. Эта всепроникающая дрожь пробирает до самой сердцевины костей и заставляет колебаться мозг…
А затем с оглушительным грохотом налетает буря. Вибрация становится звуком, звук становится низким утробным гулом на фоне рёва песчаного шторма, а гул превращается в странную симфонию стихии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
