что Мю лежит там, где сейчас находится. Логика проста. Хотя он и не просил, чтобы его спасали, мог сам о себе позаботиться и отвергал липкий, тяжелый страх Сульвейг, который в основе своей был лишь ее чистым эгоизмом.
Но он думал об этом. Когда Мю села на велосипед и выехала из ворот, он услышал, как один из неандертальцев — тот, кому перед этим за что-то вставлял его приятель, прокричал ей вслед какую-то отвратительную похабщину. Он считал это безумием.
Себастиан спрятался на темной лестнице, ведущей на второй этаж, и видел через маленькое окошко, как она поехала прочь. Он винил себя именно поэтому — сидел там, на лестнице, и чувствовал, что она может так и не добраться до шоссе. Он не остановил ее, хотя в мозгу без конца прокручивались картины, как ее насилуют и убивают. Словно он действительно был там и видел это, а не просто вообразил себе в кошмарном сценарии.
Ее не насиловали. Врачи повторили много раз, словно от этого маме и Себастиану должно было стать легче. На теле не было ран, только на голове — из-за того, что она упала на острый камень, раскроивший череп. Это доказало полицейское расследование, настолько смешное, что перед полицией Себастиан закрылся наглухо.
Царапины на руках и на лице Мю появились от того, что она бежала через густой кустарник.
Никто пока не мог ответить, что заставило Мю бежать вот так, Сломя голову, в темный лес. Однако Себастиан знал, что чувствовала Мю, когда бежала. Если бы он не старался изо всех сил абстрагироваться от этого, его тело переполнилось бы той паникой, которую испытывала она.
Понимание ужаса Мю в ее последние минуты он прятал глубоко в душе, чтобы дотянуться до него, только когда будет нужно. Там, в глубине, в потайной комнате, хранилось еще много чего. Иногда Себастиан размышлял, что случится в тот день, когда он достанет ключ, распахнет дверь в эту комнату и поток грехов выльется наружу. Горе оказавшемуся у него на пути: можно только надеяться, что они будут заслуживать такой участи. Потому что есть злые люди на свете, это точно. Что бы ни говорили врачи и полицейские, он не сомневался, случившееся с Мю произошло под влиянием зла.
Зачем бы ей иначе бросать велосипед и бежать в лес, если она не боялась за свою жизнь? Нет, только отчетливый и сильный страх мог заставить Мю мчаться так, что замерзшие ветки до крови расцарапали руки и щеки. Он был уверен в этом. И снова пришлось вытеснять страх из собственного тела. Страх не должен взять над ним верх. Он потихоньку прокрался обратно в темный зал ожидания и опустился на диван.
Вообще обвинения и чувство вины стекали с него как с гуся вода: он нарастил себе толстое оперение, чтобы выживать рядом с Сульвейг. Чтобы не стать как Мю, вступавшая в конфликты, а между ними готовая убить Сульвейг.
Он уже давно решил не принимать в этом участия. Смирился с тем, что в наказание получает уменьшенную порцию любви и постоянно оказывается на втором месте в борьбе за мамину благосклонность. Первое место стоило слишком дорого — хотя одному только Богу известно, как он кричал, чтобы оказаться на первом месте, когда был маленький.
Медсестра в стучащих деревянных башмаках и со звенящими в кармане ключами вошла в коридор и зажгла напольную лампу. Мягкий свет достал как раз до ботинок Себастиана.
Очевидно, он не сможет остаться спать здесь, в больнице. Это привлечет внимание, хотя он, наверное, мог бы просидеть без сна на этом диване остаток вечера и всю ночь, просто таращась перед собой. Единственное, чего ему не хватало, — его CD-плейера. Для него было бы освобождением спрятаться сейчас за стеной музыки хэви метал: ничто другое не поможет ему избавиться от неопределенного, бессмысленного несчастья, которым становится его жизнь. Так ему казалось.
37
2007 год
— Наверное, мне придется попросить вас, констебль, назвать и фамилию?
Голос мужчины свидетельствовал о сильной простуде или, возможно, явился результатом многолетней привычки к курению и напомнил Теллю Марлона Брандо в фильме «Крестный отец», но он тут же подумал, что на этом сходство между Брандо и приемным отцом Кнутом Йидстеном заканчивается. В результате огромной детективной работы ему удалось обнаружить Йидстена в маленьком поселке к северу от Эстерсунда.
— У нас было… я думаю, тридцать приемных детей в течение двадцати пяти лет, не считая находившихся по несколько дней. Мы были дежурной приемной семьей в муниципалитете, — объяснил он. — Потом для нас это стало слишком сложно. Слишком тяжело для наших собственных детей.
Телль потянулся и откинулся на стуле, приведя его практически в горизонтальное положение относительно письменного стола.
Всю первую половину дня они посвятили скучному сидению у телефона и компьютера, не достигнув при этом заметного результата. Гонсалес вместе с Софией Фриск разработал систему поиска всех счастливых владельцев джипа марки «Гранд чероки». Их имена передавались двум констеблям, взятым в помощь из полиции Чинны, в скучную задачу которых входили первичный контроль и проверка алиби всех этих людей. Эта работа требовала много времени. Пока не появилось ничего интересного, кроме новости, что Каспер Юнассон, известный и подразделению по борьбе с насильственными преступлениями, и отделу по борьбе с наркотиками, ездил теперь на джипе. Однако тот вечер, а также всю ночь и утро, он провел в гостинице «Рэдиссон». Там с размахом праздновалось двадцатипятилетие его младшего брата, и огромное количество гостей, к счастью для Юнассона, могли подтвердить его присутствие.
Они также проверяли фирмы по аренде автомобилей в окрестностях Гётеборга и Буроса, в радиусе около ста километров. Телль больше склонялся к версии, что джип находился во временном пользовании у преступника судя по находкам экспертов, при совершении убийств использовалось две разные машины одной и той же модели. В ближайшие недели до совершения убийств не было заявлено ни об одном угоне «гранд чероки», хотя они проверили всю Западную Швецию. Кроме того, они полагали, что тот факт, что в обоих убийствах использовалась одна модель, но не одна и та же машина, в принципе исключал возможность их угона убийцей. Угнать большой джип известной марки, основным девизом которой является безопасность, достаточно сложно даже один раз.
Работу полицейских облегчало достаточно малое число фирм по аренде автомашин, имеющих «гранд чероки», но для полной ясности все равно следовало обзванивать и опрашивать всех. В принципе полицейские раз за разом задавали один и тот же
