парня губы, рот словно зацелованный. Кажется, невысокий или среднего роста. Какой-то пуховик или, может, стеганая куртка. Было ведь довольно холодно.
Телль и Гонсалес ехали в молчании, думая об одном и том же. Нет никаких гарантий, что человек, описание которого они только что получили, и есть убийца, но это определенно самый отчетливый след за последнее время. Вне зависимости от того, ведет ли он в верном направлении.
Несмотря на час пик, участок шоссе между Буросом и Ульрицехамном быт не особенно сильно загружен. Телль уже давно превысил все скоростные ограничения, и Гонсалес, в который раз за время работы в полиции, подумал, что самые злостные нарушители правил дорожного движения — полицейские. Или же это относится только к отдельно взятым полицейским, с которыми он работает. Слава Богу, сейчас он не боялся скорости, Телль вел машину уверенно.
Он включил радио и попал на последний выпуск новостей: наблюдения за изменениями климата, повлиявшими на большую часть страны, вызвав наводнения. Средства массовой информации еще не взялись за убийство Улофа Барта. Пока им не удастся обнаружить связь между Бартом и Вальцем, маловероятно, что они поднимут шумиху. Гонсалес слышал о планируемой пресс-конференции, но, кажется, она не состоится. Пожалуй, и хорошо: пока преступник не знает, что они связали между собой два убийства, у полиции есть преимущество.
Новости сменились суперэнергичной музыкой с элементами рэпа и сильными ударными. Гонсалес снова уменьшил громкость.
Стало смеркаться, и, как обычно во время шведской зимы, это произошло очень быстро. Когда они въехали в Ульрицехамн, город уже погрузился в темноту.
— Не знаю, как ты, — произнес Телль, сворачивая на парковку попавшейся ему на глаза пиццерии под названием «Капри», — но я жутко голоден.
Гонсалес благодарно кивнул. Его живот уже давно протестовал против низкокалорийного обеда, наспех съеденного в столовой.
Только они собрались двумя прыжками преодолеть четыре ступеньки, как дверь отворилась и на пороге появился крупный мужчина лет сорока.
— Я закрываюсь, — коротко сказал он и демонстративно потряс связкой ключей.
— Простите? — Потрясенный Телль блокировал ему дорогу. — Что вы хотите сказать? — не смог он скрыть возмущения. — Вы что, считаете, что люди едят пиццу на завтрак? Что это за чертова пиццерия, которая закрывается до шести вечера?
— Пиццерия для обедов, — коротко произнес мужчина и, решительно отодвинув Телля, спустился по лестнице.
— Всего доброго.
Так что настроение у Телля было скверное, когда, поблуждав немного, он обнаружил фирму «Юханссон и Юханссон». Фирма по прокату автомобилей находилась в небольшом индустриальном районе на выезде из города, между магазином красок и закрытым складом. Свет редких уличных фонарей отражался в лужицах талой воды и разлитого бензина. Телль быстро перекурил и понюхал воздух, как охотничья собака. Здесь чувствовался запах горелой пластмассы.
Берит Юханссон, очевидно, ждала их, потому что на подносе стоял термос с кофе и блюдо с печеньем.
— Я только закрою, — сказала женщина. Она заперла дверь, вернулась и села напротив Телля и Гонсалеса, бесцеремонно поглощавших печенье. — Угощайтесь, пожалуйста, — пригласила она, хотя в этом уже не было необходимости.
— Вы отдавали в аренду «гранд чероки» в интересующий нас период времени, — сказал Телль, набив рот рулетом. Он слишком устал и проголодался, чтобы тратить силы на пустые вежливые фразы.
— Йес, — сказала женщина и вытащила бумажку, лежавшую в нагрудном кармане блузки. Водрузив на нос очки для чтения, она прочитала: — Он был здесь примерно между половиной шестого и шестью в среду. По средам у меня открыто до семи. К тому же мы работаем между праздниками и каждый год неплохо зарабатываем на этом. Многие берут машины напрокат, чтобы навестить родственников и друзей во время рождественских каникул.
Телль задумчиво кивнул. Если это их подозреваемый, значит, он взял машину за день до того, как отправиться к Улофу Барту. В принципе это вполне возможно. Он задумался, что это им дает. Убийца живет в окрестностях Ульрицехамна? С другой стороны, если он берет машину в своем районе, то просто дурак — сам Телль не сделал бы так, соберись он кого-то убить.
— Продолжайте.
— Среднего роста, глаза голубые. Волосы, кажется, светлые. На голове была шапка, и он не снял ее, зайдя внутрь.
Она подняла глаза от бумажки.
— Я записала все детали, какие только могла вспомнить, после нашего разговора с вами по телефону, господин Гонсалес.
Она произнесла фамилию, удлинив звук «а», и посмотрела на него, словно ожидая похвалы.
Гонсалес кивнул, чтобы она продолжала.
— Одет он был довольно небрежно. По-моему, в какую-то спортивную одежду темного цвета.
— Как он сюда добрался? — спросил Телль.
Берит Юханссон вопросительно взглянула на него.
— Ну-у… не знаю. Наверное, пешком. Иногда клиенты ставят свои машины на нашей парковке, например, если берут напрокат какой-то большой автомобиль, но я знаю, что, когда он брал джип, на парковке было пусто. Так что он явно пришел пешком.
— А автобусы сюда ходят? — спросил Гонсалес.
Она кивнула.
— Автобус останавливается примерно в километре отсюда, номер двенадцать. Правда, ходит он не часто.
«Автобус/водители, маршрут 12, — записал Гонсалес в своем блокноте и добавил: — Обход района». Но сначала нужно выяснить, не была ли машина взята на другое имя.
— Остановка называется «Майгатан», — сказала Юханссон, стараясь помочь им.
— Вы наверняка фиксируете каждую арендованную машину, — продолжил Телль и ухватил еще одно имбирное печенье, хотя от сладостей, съеденных на голодный желудок, его стало подташнивать.
Юханссон, видимо, ожидала вопроса, поскольку сразу протянула им квитанцию, в которой было указано, что некто Марк Шёдин, 18 июля 1972 года рождения, брал напрокат автомобиль «гранд чероки» на межпраздничные дни.
— Он, конечно же, предъявил удостоверение личности. Мы всегда это требуем. И я потом пыталась связаться с этим клиентом по поводу страхового случая, потому что, когда машину сдали, у нее спереди имелись повреждения. Но он просто оставил машину на парковке с ключами в зажигании.
Она протянула Теллю квитанцию, подписанную и Берит Юханссон, и тем, кто выдавал себя за Марка Шёдина. То есть если это не был настоящий Марк Шёдин, не имеющий никакого отношения к убийству, — такой вариант тоже нельзя исключать.
Расшифровка подписи была написана маленькими неровными буквами. «Написано кем-то, не привыкшим так зваться?» Но это, конечно, только догадки. Ведь Марк Шёдин с тем же успехом мог быть и дислектиком.
— Машина стоит в гараже? Хорошо. Тогда мы посмотрим.
— Она… — замялась Берит Юханссон, — мы ведь ее сдавали после этого, в смысле… мы не знали. Машину чистили, несколько раз. А снаружи клиент вымыл ее, возвращая. Она тогда блестела.
— Мы хотели бы взглянуть.
Он поднялся, стряхнув крошки с пиджака.
