— У вас там что, ни одной веревки нет? — возмутился правитель.
Спустя еще минуту за борт выпрыгнул смертоносец, обхватил Посланника Богини лапами, втянул его наверх и осторожно поставил на палубу. Найл с изумлением ощутил, как колени расслаблено подогнулись, голени разъехались в стороны — и правитель позорнейшим образом растянулся на гладко струганных досках.
— Что с вами, мой господин?! — испуганно кинулась к нему надсмотрщица корабля.
— Вы не поверите, — виновато улыбнулся Найл. — Но за последние полтора месяца мне не удалось встать на ноги ни разу.
* * *
Три первых корабля были связаны цепочкой — корма первого к носу следующего, и так далее.
Под напором трех парусов, поддержанных ударами множества весел, они достаточно уверенно пробивались сквозь слой свалявшихся водорослей — тем более, что четверо моряков на носу старательно рыхлили мусор ударами длинных весел.
Движение получалось не очень стремительным, но все же быстрее обычного пешехода.
Остальные корабли продвигались по готовому каналу и вовсе без всяких сложностей.
Специально для Посланника Богини на носу поставили кресло — накрытый сложенным в несколько раз запасным парусом пустой бочонок.
Найл уже научился сам вставать, и даже мог преодолеть два десятка метров от каюты до «кресла» своими собственными ногами, но на большее его пока не хватало.
Самым странным оказалось то, что за тысячу километров от него его Ямисса, поклявшаяся стать частью его тела, тоже слегла.
Она тоже жаловалась на слабость, капризничала, требовала шелковые простыни, утверждала, что обычные плохо полощут и от них зудит все тело, выпивала кувшины с водой один за другим и ругалась на служанок. Однако Найл был уверен, что как только ему удастся поднабраться сил, она тоже поднимется на ноги и будет куда чаще улыбаться, чем рычать на всех окружающих.
По мере приближения к берегу движение замедлялось, но Найл был уверен, что уж теперь-то они пробьются обязательно — над горизонтом уже поднимался золотой крест, венчающий шпиль поселкового храма.
Теперь речь шла всего лишь о часах. Часом раньше, часом позже…
Крест поднимался все выше, под ним появился шпиль, потом верхние этажи, стены. Вот уже с носа первого корабля стала различима полоска берега, битком забитая людьми. Похоже, что сегодня в Золотом мире не работал никто.
Правда, Верховный одитор смог сохранить самообладание и не смешаться с общей толпой. Правитель понимал, что продвигаться по болоту трудно, очень трудно, и не желал терять свой авторитет, маяча вместе со всеми в многочасовом ожидании. Однако час встречи неумолимо приближался — из храма вышла многочисленная процессия и направилась к древнему причалу.
— Опустить парус! — зычно скомандовала Назия. — Причальной команде…
Найл предупреждающе поднял руку, и она оборвала команду на полуслове.
Нос переднего корабля тихонько коснулся песка.
Найл встал, в гробовой тишине поднялся на носовую площадку и вскинул левую руку.
— Одитор! Это одитор, — зашептали в толпе.
— Я пришел в ваши земли, чтобы возвестить вам о празднике! — громко объявил Найл. — Господь за трудолюбие и послушание ваше, прощает вас и ваших предков, и снимает с вас Древнее Проклятие!
Толпа взревела от восторга. Люди прыгали, обнимались, размахивали руками и кричали что-то неразборчивое.
Верховный одитор тем временем приблизился к самому судну. Найл хотел было спрыгнуть к нему на песок, но вовремя спохватился, и отдал мысленную команду.
Корабельный смертоносец обхватил его лапами и аккуратно опустил вниз. Верховный священнослужитель с опаской покосился на восьмилапого монстра и открыл объятия.
Правители обнялись.
— Причальной команде, за борт! — наконец-то решилась Назия.
Моряки попрыгали в воду, попытались, согласно морскому правилу, до середины вытащить судно на песок, но не тут-то было — восторженная толпа тут же растащила провозвестников великого счастья в стороны, их стали обнимать, целовать, пытались качать на руках.
Найл оглянулся на надсмотрщицу и успокоительно махнул рукой — не то здесь море, чтобы корабли куда-то унесло.
— Я приглашаю вас к себе, Посланник, — вспомнил титул Найла Верховный одитор.
— Благодарю вас, — кивнул правитель и призвал на помощь Назию и надсмотрщицу ее корабля. Без сильных женских рук расстояние до храма ему было не одолеть.
Под прохладными сводами храма Верховный одитор наконец сообразил, что его свите, да свите гостя из двух женщин и трех смертоносцев, вызывающих священный трепет у местных жителей, в его покоях просто не уместиться и решил пообщаться с гостями здесь. Простите за задержку, — приветливо поклонился он, — сейчас здесь поставят стол и места для сидения.
— Правитель! — обратил на себя внимание Найл.
— Простите ради Господа! — спохватился Верховный одитор и грозно рыкнул на настоятеля Омгона: — Быстро принеси кресло из моих покоев! Не видишь, наш гость устал!
— Благодарю вас, Верховный одитор, — кивнул Найл. — А теперь хочу представить свою свиту. Назия, командир моего флота. Рипона, надсмотрщица ее корабля. Смертоносцы Арк, Рори, Стелягир, капитаны трех первых кораблей. Как видите, если Господь снял с вас Проклятие, то к внешности народов, подобных обитателям вашего болота, следует относиться спокойно.
— После той радости, которую они принесли нашему народу, — развел руками священнослужитель, — их внешность станет для нас символом счастья!
Слуги принесли большую каменную плиту, уложили ее на пол. Стали расставлять на ней золотые приборы, кувшины.
У Назии при виде того, что здесь называют «столом» округлились глаза.
— Я прикажу отдать вам с кораблей все наши аварийные припасы, — порадовал хозяина Найл. — Одежду, снасти, все лишнее дерево, стеклянную и керамическую посуду, стальные изделия и прочее. Пусть с этого дня в вашей жизни наступит хоть какое-то разнообразие.
— Мы заменим каждый кувшин золотым!
— правитель опустился на пол перед плитой и приглашающе поднял свой бокал. Пусть этот день принесет радость всем. Кстати, а какой подарок я могу сделать вам, Посланник, в благодарность за праздник?
— Не откажусь от вашего предложения, — Найл сел в наконец-то доставленное плетеное кресло. Моя супруга не видела меня уже много дней. Я надеюсь, что полный костюм, сделанный из золота, подобный тому, который носит настоятель Омгон, произведет на нее неизгладимое впечатление. Это окажется хоть небольшой компенсацией за ее переживания.
— Пустяки, — кивнул священнослужитель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
