вспомнил изумительную игру на сицзюне, то, как она вела себя с варваром… И едва не хлопнул себя рукой по лбу. Ну, конечно, конечно это она! Жаль, что он тогда, в прошлом, не удосужился хотя бы взглянуть на эту девицу.
— Изучать окрестности, наводить справки о Камне, искать исток реки, наконец, чем Владыка Ада не шутит… — все же ответил он на ее вопрос. — Это если говорить в целом. Если же вы имеете в виду настоящий момент, то я бы предпочел немного развлечься и вздремнуть, — он смотрел на нее и неспешно развязывал пояс, будто перед женой или перед красоткой из публичного дома: хотел получить подтверждение своим догадкам.
Щеки девицы вспыхнули то ли от обиды, то ли от смущения. И то и другое его позабавило.
— Это лишнее… — усмехнулся он. — Я знаю, кто ты. И знаю, кому ты прислуживала. Колдуну, верно? Прихвостню Белого Дракона, восставшего против сына Неба.
Девица Дин была бледна и испугана. Однако ответила твердо, почти дерзко.
— Тогда вы знаете и то, что я делала это не по своей воле. И вы ошибаетесь, Бин-лан. Вы угадали с прошлым, но понятия не имеете о том, кто я сейчас.
— Если козел надел тигриную шкуру, это не значит, что он стал тигром, — произнес Бин, подходя вплотную к девице, смотрящей на него с вызовом. — Люди не меняются, и их привычки — тоже.
Он легко провел пальцем по нежной разрумянившейся щеке и только рассмеялся, когда эта особа с видом поруганной добродетели отвернулась — но не отстранилась. И она еще говорит, что он неправ…
— Вам нечем платить за мои услуги, — тихо произнесла красотка. — Они стоят недешево.
— Это больше похоже на правду. — Ее ответ вызвал новую волну раздражения, но Бин усмехнулся: чего еще ждать от потаскухи, как бы хороша она ни была.
Ничего, он вернет себе былую славу. Тогда лучшие куртизанки и наложницы будут к его услугам и никто, ни одна душа не посмеет брать то, что принадлежит ему про праву.
Он потерял всякий интерес к госпоже Дин, даже не заметил, как она проскользнула за полог на свою половину комнаты. Он лег в кровать и уснул быстро, по военной привычке. Сон его был тревожен. В нем тоже шло сражение. Только он сам был тигром и пытался когтями и зубами разорвать шею дракону, сверкающему белой чешуей, перебить ему крылья. Бой был жестокий, равный. Но рядом все время звучал мерзкий волчий вой и шакалье хихиканье. Все это докучало, злило и сводило его с ума.
Глава 1.20
Госпожа Дин
Ближе к вечеру в крепости поднялась ужасная суета. Поначалу госпожа Дин даже решила, что на них кто-то напал. Но оказалось, все не так страшно.
Комендант Шэн У получил срочное послание от своего начальника. Тот писал, что некий сановник Яо — очень важная фигура в государстве Юй — вместе с дочерью совершают паломничество к святым местам и сейчас находятся неподалеку. Дочь сановника — барышня Яо — неожиданно изъявила желание посетить древнюю крепость и посмотреть, как живут в ней «простые солдаты». Сановник в дочери души не чает, к тому же девушка слаба здоровьем, поэтому он уступил ее просьбам и известил начальника коменданта Шэн У о своем решении. Начальник тут же послал гонца с приказом принять важных гостей и потакать всем их желаниям: ведь сановник Яо — один из тех вельмож, которые выступают против союза земель Юй и Хань, и от его мнения зависит многое.
— Как же я рад, что вы сейчас здесь, — говорил им комендант в перерывах между хлопотами. — Разве мог бы я сам, недостойный, развлечь беседой столь важного сановника? Да и барышню занять было бы совсем нечем. Нет-нет, ваше появление здесь — благословение богов.
«Ох, не вышло бы обратного», — вздохнула про себя девушка.
На миг ее бросило в холод, и снова вспомнились обжигающе-холодные воды Желтого источника. Как ни старалась она, все не могла отделаться от мысли, что их всех затягивает в середину огромного водоворота, все быстрее и быстрее…
Господин Бин не беспокоил ее больше и обращался к ней лишь тогда, когда того требовали обстоятельства. Она не боялась, что он захочет получить ее силой: слишком уж кичится своим благородством. К тому же ремесло научило ее разбираться в мужчинах. Она прекрасно помнила, как смотрят те, кем движет вожделение. Этому человеку она была не нужна. Не страсть направляла его, а тщеславие. И все же он вызывал в ней страх. Тем как легко и привычно убивал и тем что, глядя в глаза, говорил именно то, во что она так отчаянно не желала верить. Рядом с ним она ощущала себя товаром. И, что хуже всего, начинала думать, что так и будет всегда, что поздно и невозможно изменить хоть что-то.
Высокопоставленные гости прибыли утром на роскошной повозке и с многочисленными слугами.
Сановник Яо — солидный господин лет пятидесяти — не скрывал своего неудовольствия от вынужденной задержки, да еще в таком захолустье. Он соблюдал необходимые приличия, но смотрел так сурово и хмуро, что сразу становилось ясно: если бы ни дочь, ноги бы здесь его не было.
А вот барышня Яо… Она сразу показалась госпоже Дин странной. Совсем юная, легкая, тоненькая до болезненности, она была необычайно весела и оживлена. Смеялась она слишком громко и разговаривала слишком быстро и много. Слишком ярко блестели ее глаза и слишком явный румянец проступал на округлых щечках. Все в ней было слишком, для того, кто счастлив и радостен.
Только тогда она затихала, когда смотрела на молодого коменданта. Тогда глаза ее становились огромными, будто у ребенка, маленький ротик приоткрывался восторженно, будто она видела чудо и не могла найти слов. Лишь мгновение длилась эта тишина, а потом девушка начинала смеяться еще громче, порывалась куда-то бежать и задавала бедняге Шэн У такое количество самых разных вопросов, что он не понимал, на какой из них ему следует отвечать.
Саму госпожу Дин барышня Яо очень быстро назначила своей наперсницей и, когда они оставались наедине, общалась с ней с подкупающей искренностью и почти неприличной откровенностью.
Все разговоры между девушками, с какой бы темы не начались, сразу же сводились к обсуждению достоинств коменданта Шэн У.
Госпоже Дин приходилось соглашаться, что он благороден, мужественен, добр и красив как небожитель. Что голос у него — мелодичнее напевов флейты, что глаза его горят ярче звезд на небе, что наверняка ему предстоит
