Кучер растерялся:
— Мемсагиб, господин не хочет, чтобы вы туда ездили. Я не могу выполнить ваш приказ.
Люси набрала побольше воздуху и зашипела;
— Или ты немедленно отвезешь меня туда, или считай себя уволенным. И ты, и твоя семья еще до захода солнца должны отсюда убраться.
Слуги хором взвыли, а кучер аж покачнулся от такой несправедливости. Но Люси уступать не собиралась:
— Иди и приготовь коляску.
Люсинде стоило огромного труда сдержаться и не попросить у несчастного кучера прощения. Но делать это было нельзя — иначе он и не подумал бы выполнять ее приказ. Остальные слуги с ужасом взирали на свою добрую, ласковую госпожу, которая внезапно превратилась в свирепую фурию.
— Живо! — прикрикнула Люси на кучера. — Если господина в том доме уже не окажется, ты мне ответишь.
Кучер принялся нахлестывать коня, а Люси терзалась угрызениями совести. Как она могла так жестоко и несправедливо обойтись с прислугой! Именно так вели себя худшие из англичан. Ничего, потом она перед ним извинится и даже выплатит щедрую компенсацию. Сейчас же главное — разыскать Эдуарда.
Кучер остановил коляску в мусульманском квартале, сразу за базаром. Люси узнала это место — именно здесь «Рашид» растворился в толпе, когда они вместе добрались до Пешавара после бегства из плена.
— Вот здесь дом сагиба, где живет его слуга Абдулла, — угодливо поклонился кучер.
— Спасибо. Подожди в коляске. Молодец, ты привез меня очень быстро.
Кучер закланялся еще ниже, и Люси, не выдержав, вздохнула.
— Ты можешь не бояться за свое место, — сказала она. — Никто тебя не уволит.
Ворота были заперты, и Люси в нерешительности остановилась. Сзади причитал кучер, рассыпаясь в благодарностях. Люси покраснела — ей было стыдно, что пришлось прибегнуть к запугиванию, но иначе добиться своего нипочем не удалось бы.
По виду дом был самый обычный, с делением на господские покои, женскую часть и комнаты для слуг. Люси дернула за шнурок, и ворота внезапно распахнулись. Прямо перед ней стоял Рашид.
Не было произнесено ни слова. Супруги молча, напряженно смотрели друг на друга. Наконец Люси тряхнула головой, пытаясь справиться с потрясением. Несмотря на то, что она успела неплохо изучить своего мужа, два независимо существовавших друг от друга образа — британский аристократ и мусульманский торговец оружием — до сих пор существовали в ее сознании раздельно. Вот и сейчас она видела перед собой смуглокожего пенджабского купца в тюрбане. Это был не Эдуард, а Рашид, тот самый Рашид, которого она когда-то полюбила, но о котором почти ничего не знала.
«Это не Рашид, а Эдуард, мой муж, — сказала себе Люси. — Это человек, который еще минувшей ночью обнимал меня и довел до изнеможения ласками».
— Я… мне… — пролепетала она. — Мне нужно с тобой поговорить.
Эдуард взглянул на кучера, который делал вид, что очень занят борьбой с назойливыми мухами. Почувствовав на себе взгляд господина, кучер с самым невинным видом посмотрел на него и, казалось, совсем его не узнал.
Тогда Эдуард молча потянул Люси за собой внутрь дома. Захлопнув дверь, он сердито сказал на пушту:
— Что ты здесь делаешь, англичанка? Ты ставишь под угрозу жизни многих людей.
Услышав в его голосе враждебность, Люси стиснула зубы, но непроизвольно ответила на том же языке:
— Я не «англичанка», а Люси, твоя жена. Ты обманул меня, Рашид… то есть, я хочу сказать, Эдуард. Ты ведь поклялся, что не едешь в Афганистан.
— Затем и поклялся, чтобы избежать таких вот осложнений. Моя безопасность зависит от двух вещей, англичанка: во-первых, полнейшая тайна, во-вторых, правдоподобие, с которым я играю свою роль. Когда я превращаюсь в Рашида, я должен забыть о слабостях, присущих лорду Эдуарду де Бомону.
О слабостях? Так любовь к жене, с его точки зрения, слабость? Люси вспыхнула:
— Я никогда и никому не выдавала твоих тайн. Ни одному человеку на свете не сказала я, что ты — Рашид. Да и кому могу я выдать твои секреты? По-моему, кроме меня, и так все знают, куда и зачем ты отправляешься.
— Но ты одна знаешь, что Рашид и лорд Эдуард — одно лицо.
— Не может быть! Твой дядя тоже это знает…
— Лорду Триссу известно лишь, что в Афганистан я попадаю под прикрытием, вот и все.
— А мистер Каррадин? Он-то знает, что ты отправляешься в Афганистан. Какую чушь он мне нес про дипломатическую почту! А сам преспокойно отправляет тебя на опаснейшее дело!
— Мистеру Каррадину известно, что я должен встретиться в Афганистане с очень важными людьми. Ему также известно, что Пешавар кишит шпионами, задача которых — не допустить этой встречи. Однако мистер Каррадин понятия не имеет, каким камуфляжем я намерен воспользоваться. Еще раз повторяю: на всем белом свете только ты одна видела меня в двух моих образах. Даже Абдулла, мальчик, который присматривает за этим домом, знает меня лишь в качестве пенджабского купца. Всякий раз, когда мне нужно сменить внешность, я отсылаю Абдуллу прочь. Это необходимо не только для моей, но и для его безопасности. Чего не знаешь — не сможешь выдать. Но ты, англичанка, к сожалению, знаешь гораздо больше, чем нужно.
— Возьми меня с собой, — взмолилась Люси. — Ты же знаешь, я тебе пригожусь. Вспомни, как мы встретили в горах русских солдат! Мужчина, сопровождаемый беременной женой, вызывает куда меньше подозрения.
— Люси, это совершенно невозможно, — уже мягче сказал он. — Я и так слишком задержался. Скоро в Гиндукуше начнется зима. Путешествие будет трудным и опасным.
— Не более опасным, чем бегство из Кувара.
— Тогда ты не вынашивала моего ребенка, — с металлом в голосе отрезал Эдуард. — Ты была жилистой и крепкой после двух лет тяжелого труда. Теперь же ты размягчела и изнежилась. Тебе не удастся меня уговорить. Учти, что своими действиями ты подвергаешь опасности мою жизнь. Мне пора в путь. Абдулла уже ждет в назначенном месте.
Люси отвернулась, не решаясь задать следующий вопрос, но все-таки спросила:
— А куда ты направляешься? Сколько времени продлится твое отсутствие? Вдруг ты не успеешь вернуться до того, как снег сделает перевалы непроходимыми?
Эдуард заколебался, и Люси думала, что он уже не ответит.
— Я еду в Курум, — наконец сказал он. — Это небольшое селение кочевников, расположенное в двух днях пути к северо-востоку от Хайберского перевала. Помнишь, где мы встретились с русскими? Так Курум всего в пятнадцати милях оттуда.
— Значит, можно надеяться, что ты успеешь вернуться в Пешавар до начала зимы?
— Надеяться всегда можно.
— Эдуард…
Она хотела дотронуться до него, поцеловать, но этот человек уже не был тем Эдуардом, которого она знала и любила. Тогда Люси попыталась представить, что перед ней Рашид, но и это у нее не получилось. На глазах выступили слезы.
