Разглядев как следует непрошеных гостей, окруживших его постель, Пейтон догадался о причине их кровожадности. Перед ним были члены семьи Кирсти. Черноволосые, с красивыми чертами, как и Юдард, у двоих глаза точь-в-точь как у Кирсти. Один из этих двоих был самым старшим, и Пейтон решил, что это ее отец.
Кирсти заворочалась, и Пейтон поспешил ее предупредить:
— Любимая, у нас гости.
Кирсти натянула как можно выше одеяло и уставилась на своих сородичей. После смерти Родерика дом Пейтона уже не охранялся с прежним рвением, и сейчас Кирсти очень пожалела об этом. На секунду ей показалось весьма забавным, что родственники расположились в строгом порядке: по нисходящей от старшего к младшему. Но она тут же одернула себя — должно быть, она еще не совсем проснулась, если что-то могло показаться ей забавным в этой непростой и даже опасной ситуации.
— Доброе утро, папа, — сказала она спокойно, обвела взглядом братьев и добавила: — Вижу, ты привел всех.
— Да. — Эльрик Кинлох, недобро прищурившись, посмотрел на дочь. — До нас дошла весть, что ты ранена. Потом в коротком письме ты уведомила нас, что твой муж мертв, сама ты легко ранена и поправляешься, что Юдард здесь и мне не следует волноваться.
— Тебе действительно не следовало волноваться. Обо мне тут очень хорошо заботились. — При этих словах двое ее братцев громко захохотали, однако свирепый взгляд отца заставил их умолкнуть. — Позвольте мне представить вам…
— Сэра Пейтона Мюррея. Да, наслышаны мы об этом распутном юнце.
— Не стоит оскорблять человека в его собственном доме.
— Стоит, если он голый лежит в постели с моей единственной дочерью.
— Он тоже был ранен, — поспешила сообщить Кирсти и указала на свежий шрам на плече Пейтона и синяки на шее. — Мы пережили очень тяжелое время.
Эльрик вложил в ножны свой меч, но поза его оставалась воинственной.
— И вам необходимо было ежечасно утешать друг друга, так?
— Когда мы вместе, удобнее ухаживать за нами. — «Нет, так не пойдет», — подумала она, глядя на сердитое лицо отца. — Итак, ты знаешь, кто такой сэр Пейтон Мюррей, но он-то не знает, кто ты такой. Согласись, человек должен узнать имена тех, кто врывается в его дом, размахивая обнаженными мечами. Итак, Пейтон, это мой отец, сэр Эльрик Кинлох, а это мои братья Педэр, Стивен, Колм, Малколм, Блэр, Айдан и Айкин, — сообщила иона, по очереди указывая на молодых людей, выстроившихся вдоль постели.
— Прошу простить меня за то, что не могу встать и приветствовать вас подобающим образом, — произнес Пейтон.
— Пейтон! — зашептала ему в ухо Кирсти, уловившая в его ответе вызывающие нотки. — Ты разве не понял, что я пытаюсь утихомирить своих родичей?
— Откровенно говоря, любимая, не понял.
Она решила не обращать на него внимания, поскольку он явно вознамерился вести себя как подобает мужчине: воинственно и с вызовом, а ей и без того предстояло справиться с восемью такими же воинственными.
— А теперь, папа, когда все познакомились друг с другом, может, вы оставите нас вдвоем ненадолго и…
— Я не оставлю тебя с этим глупцом. Ты и так пробыла наедине с ним слишком долго — и полюбуйся на результат! К тому же я не смог бы уйти, даже если б захотел.
— Почему?
— Кто-то тычет мне ножом прямо в зад.
Кирсти вздохнула:
— Каллум, это мой отец и мои братья. Они не сделают мне ничего плохого.
Каллум выглянул из-за высокого, широкоплечего Эльрика:
— Я в общем-то не о тебе беспокоился. Увидев, что эти люди крадучись пробираются сюда, я решил проследить за ними. Скоро я понял, что это твои родичи, но подумал, что они могут быть сердиты на сэра Пейтона.
— О Боже.! Только этого не хватало, — пробормотал Юдард себе под нос, входя в комнату. По взлохмаченным волосам и беспорядку в одежде было ясно, что его подняли с постели.
— А, бесстрашный охранитель сестриной добродетели, — насмешливо промолвил сэр Эльрик, вперив в него свирепый взгляд.
— Завтра же надо сделать на эту дверь щеколду, — тихо произнес Пейтон.
— Папа, почему бы нам всем вместе не отправиться в главный зал? — обратился Юдард к отцу. — Элис как раз накрывает вам завтрак.
— И оставить их наедине?
— Им необходимо остаться наедине, побыть вдали от посторонних глаз. Нельзя же в самом деле таким образом вести серьезный разговор.
— Может, я не хочу вести серьезных разговоров. Может, я хочу просто отдать парочку приказов, а заодно и произнести несколько угроз, от которых кровь стынет в жилах — чтобы уж меня наверняка послушались.
— А вот я хочу поговорить с тобой, — процедил Юдард сквозь зубы. — Прямо сейчас. Прошу тебя, папа.
Сэр Эльрик вздохнул:
— Хорошо. Но сначала попроси парнишку убрать нож от моего зада.
— Каллум! — в один голос крикнули Кирсти и Юдард.
Каллум закатил глаза и вложил нож в ножны.
— «Спасибо тебе, Каллум, что побеспокоился обо мне и пытался защитить мою шкуру от тех, кто крадучись проник в мою спальню с намерением отрезать от моей шкуры куски, которых бы мне потом сильно не хватало», — пробурчал себе под нос мальчик.
Пейтон широко улыбнулся ему:
— Спасибо тебе, Каллум. Мне бы и правда плоховато пришлось без отрезанных кусков.
— Может, тебе еще придется расстаться с ними, если ты сию секунду не прекратишь ухмыляться, — проворчал Эльрик и посмотрел на Каллума. — Есть хочешь, мальчик?
— Да, — ответил Каллум. — Я всегда хочу есть.
— А тебе известно, что нельзя убить человека, тыча ему в зад ножом?
— Да, Йен объяснил мне. Сказал, что это только разозлит противника. И показал мне, куда лучше всего бить ножом, только я подумал, что не стоит так вот сразу вырезать печень у одного из родичей миледи.
— Очень здравое рассуждение, мальчик, — заметил Эльрик. Его сыновья уже вышли из комнаты, и он последовал за ними вместе с Каллумом, который не отставал от него ни на шаг.
Кирсти только глазами заморгала, когда дверь за многочисленными посетителями закрылась и она осталась наедине с Пейтоном. Она всегда считала, что было бы очень мило, если бы Пейтон и Каллум познакомились с ее родичами, но никогда и вообразить не могла, что встреча произойдет при подобных обстоятельствах. Но как будут развиваться события дальше? Отец наверняка потребует, чтобы они поженились. Пейтон сочтет долгом чести жениться на ней. В такой ситуации ей трудно будет сопротивляться. К тому же это соответствовало желанию ее глупого сердца.
— Пейтон, — начала она, но возлюбленный ее уже выбрался из постели и скрылся в маленькой смежной комнатке, где находились лохань для мытья, ночной горшок и почти вся их одежда. — Пейтон! — позвала она.
