ситуация в Венгрии очень хорошая. Кадар - хороший человек".
Согласно известным на сегодняшний день документам, Кадар сам, не посоветовавшись с руководством ВСП, отклонил это предложение, мотивируя это тем, что, хотя внутренняя ситуация в стране стабильна, одна венгерская армия не сможет гарантировать безопасность страны в случае внешней угрозы.⁸ Если первая часть аргумента была просто неправдой весной 1958 года, то вторая часть в действительности относилась и к любому другому несоветскому члену Восточного блока; это очень слабое оправдание, должно быть, было результатом импровизации Кадара, когда ему пришлось реагировать на неожиданное предложение. По-настоящему большая загадка заключается в том, почему Хрущев принял это объяснение и позволил Кадару одним эффектным движением сорвать великий план вывода советских войск из всех стран, где не было законных оснований для их размещения. Как ни парадоксально, главной причиной этого могут быть исключительно близкие личные отношения между двумя лидерами, и вполне вероятно, что в аналогичной ситуации Хрущев не пошел бы на подобную уступку ни одному другому лидеру советского блока. Другим мотивом может быть то, что это было явно временное соглашение, поэтому вывод войск из Венгрии мог состояться несколько лет спустя, создавая еще одну меру укрепления доверия, которая могла бы быть использована на более позднем этапе разворачивающегося процесса разрядки. Это тем более вероятно, что на февральском заседании ПКК ЗП 1960 года Хрущев вновь поднял вопрос - возможно, тогда лишь в теоретическом смысле - о выводе советских войск из Венгрии и даже из Польши.
Поскольку имеющиеся источники подтверждают, что это было серьезное предложение со стороны Советов, можно утверждать, что Янош Кадар, а косвенно и все руководство венгерской партии, приняли решение по этому важнейшему вопросу в полном противоречии с национальными интересами страны, исходя исключительно из сиюминутных интересов, и за это поведение Кадар несет серьезную историческую ответственность. Можно также утверждать, что это было самое безответственное внешнеполитическое решение Кадара за все время его долгого правления.
Правда, вывод войск для румынского общества не принес однозначно положительных результатов; более того, местное руководство использовало несколько расширившиеся возможности для маневра для усиления репрессивной функции коммунистической диктатуры на протяжении последующих десятилетий. Однако в случае с Венгрией вопрос встает совершенно иначе. Если бы вывод советских войск произошел в 1958 году, он, несомненно, имел бы огромное значение для венгерского общества. Прежде всего, с моральной точки зрения, продолжающаяся советская оккупация - особенно в годы сразу после революции - была одним из самых больших моральных оскорблений для людей, особенно потому, что она априори не вытекала из того, что приходилось жить в условиях коммунистической диктатуры: в середине 1950-х годов советских войск не было ни в Чехословакии, ни в Болгарии. Сам по себе вывод советских войск не стал бы решающим фактором в повышении уровня жизни, да и независимость страны он бы не восстановил. Но в Венгрии такой шаг значительно улучшил бы психологическое состояние населения и, косвенно, качество жизни в коммунистической стране, где всего за два года до этого большинство граждан однозначно требовали вывода советских войск и где коммунистическое руководство в любом случае считало главным вопросом чувство материального удовлетворения населения. Я считаю, что эту потенциальную и долгосрочную выгоду нельзя сравнивать с краткосрочным и довольно ограниченным материальным преимуществом, которое давал тот факт, что в период с 1956 по 1961 год Венгрии пришлось потратить на военные разработки значительно меньше, чем другим членам блока.
Таким образом, если в Венгрии полного вывода советских войск не произошло, то при выводе войск из Румынии в июне 1958 года контингент в Венгрии был сокращен на одну дивизию. Это произошло потому, что после отъезда Хрущева из страны Кадар частично изменил свое мнение и предложил вывести одну дивизию и из Венгрии. Скорее всего, его беспокоила реакция общественности, которая наверняка не смогла бы понять, почему при полном выводе советских войск из Румынии в Венгрии невозможно даже сокращение. Первоначально оно планировалось на сентябрь, но в итоге, ради большего международного эффекта, произошло одновременно с выводом советских войск из Румынии.¹¹ Все это было сделано в рамках грандиозной односторонней инициативы по разоружению, призванной доказать мирные намерения советского блока, которая была официально одобрена ПКК WP на московском заседании в мае 1958 года.¹² Тогда страны-члены WP дали обещание о сокращении 119 000 военнослужащих. Румыния сократила численность своей армии на 55 000 человек, и даже Албания символически сократила свои вооруженные силы на 1 000 человек. Непосредственно перед встречей Советский Союз объявил о сокращении войск на 300 000 человек. Характерно для состояния венгерской армии в период дестабилизации 1956 года, что Венгрия была единственной страной-членом WP, которая не объявила о сокращении на этой конференции.
В каком-то смысле это был момент, когда Варшавский договор стал взрослым, потому что с момента основания организации впервые важные решения, влияющие на международную политику, принимались не Советским Союзом или некоторыми его союзниками, а коллективными членами военно-политической организации советского блока, о чем стало известно после заседания ПКК. Правда, само совещание было созвано в результате типично хрущевской импровизации, поскольку лидеры стран-союзниц изначально приехали в Москву на заседание Комэкона. На встрече приглашенным было сказано, что раз уж они все равно собрались вместе, то и ПКК ЗП должен провести встречу. Помимо формального одобрения сокращения армий, был одобрен советский проект, который предлагал подписать пакт о ненападении между ЗП и НАТО.
В эти годы Хрущев, явно пытаясь найти правильную функцию Варшавского договора в отношении роли союзных армий, проявлял исключительную фантазию в отношении того, как они могли бы способствовать достижению общих советских политических целей. В марте 1957 года он поднял вопрос о том, что страны Варшавского договора, "включая Венгрию, могли бы направить свои войска в Советский Союз, возможно, на Дальний Восток, для охраны социалистического лагеря от японцев. Возможно, некоторые подразделения можно было бы перебросить и в Москву. Это не ослабит единства между нашими странами. Мы воспитываем наш народ в духе этого единства".¹³ О своей смелой идее он сообщил Кадару.
Экстемпорализация, свидетельствующая о благородных намерениях Хрущева, в дальнейшем не рассматривалась, однако в том же году другая подобная идея была почти реализована. Он предложил Кадару для демонстрации единства социалистического лагеря принять участие в торжественных мероприятиях на Красной площади в Москве в честь сороковой годовщины Октябрьской революции 1917 года 7 ноября отборные воинские части социалистических стран. В соответствии с доктриной активной внешней политики, развиваемой Хрущевым в эти годы, они договорились, что это предложение будет представлено ХСВП как венгерская инициатива другим родственным партиям.¹⁴ Это действительно произошло в июле 1957 года, но до
