Он стянул галстук, сбросил сюртук и жилет, затем стащил через голову мокрую рубашку. Дансфорд, суетившийся рядом, достал из гардероба чистую сухую одежду, горестно прищелкивая языком и жалобно причитая по поводу совершенно испорченного костюма Картера.
Женский смех и плеск воды, донесшийся из-за двери в ванную, привлек внимание Картера. Он улыбнулся. Должно быть, Доротея уже нежится в ванне. Он представил себе ее роскошное тело, обнаженное под горой пузырящейся пены, пылающие щеки, раскрасневшиеся от горячей воды. Как ни велик был соблазн присоединиться к ней, Картер сдержал себя. Вместо этого он вытерся насухо полотенцем и оделся для встречи с герцогом.
Направляясь в кабинет отца, Картер чувствовал себя совершенно измотанным и опустошенным, как будто добирался до Лондона пешком, а не приехал в экипаже. Странная апатия сковала его. Было трудно думать, трудно сосредоточиться. Усилием воли стряхнув это странное оцепенение, Картер решительно двинулся вперед. Когда он вошел, герцог читал какие-то бумаги. Увидев сына, он поспешно отложил их в сторону.
– Проклятье, что-то ты слишком долго добирался.
– Мой конь потерял подкову. Потребовалось довольно много времени, чтобы принять необходимые меры.
– Не имеет значения. Теперь ты здесь.
– Да. Как вы приказали. – Картер откашлялся. Разговор, видимо, будет труднее, чем он ожидал. – Майор Роллингсон нагрянул к Баррингтонам. Он мне все рассказал. Полагаю, именно по этой причине вы вызвали меня домой?
– Он повторил эту грязную ложь тебе? – ахнул герцог, смертельно побледнев. – Будь он проклят! Я прикажу арестовать его за клевету и отправить в тюрьму!
Картер почувствовал, как внутри нарастает раздражение.
– Роллингсон лжет?
– Лжет!
– Он выглядит слишком разгневанным, слишком уверенным в себе, – осторожно возразил Картер.
Буря эмоций разрывала ему грудь. Он должен был бы испытать облегчение, услышав слова отца. Но, хотя герцог произнес их с большой убедительностью, по мнению Картера, в тоне его недоставало искренности, недоставало убежденности.
– Я не могу отвечать за заблуждения этого человека.
– Но почему именно вы? Должна же быть какая-то причина, почему Роллингсон вывел такое заключение?
Герцог, нервно взглянув на Картера, вскочил на ноги.
– Очевидно, его мать служила у лорда и леди Олдертон.
– Да, гувернанткой. Вы когда-нибудь были с ней знакомы?
Герцог скрестил руки на груди и высокомерно посмотрел на сына.
– С какой стати мне стали бы представлять гувернантку?
Картер пожал плечами. Прекрасный довод. Если кто и мог встречаться с этой женщиной, то скорее всего его мать. Дети и гувернантки – сфера женских забот.
– Стоит ли мне расспросить Олдертонов насчет ее пребывания в их доме?
– Боже милостивый, нет! Олдертон жалкий шут и склонен к сплетням. Он будет только рад распространить обо мне эту ужасную ложь.
– Если вы не хотите разузнать о прошлом этой женщины, тогда мы должны изучить прошлое Роллингсона.
– Я уже сделал это.
Картер мгновенно поднял глаза на отца и встретился с ним взглядом.
– Так быстро? Он сказал, что говорил с вами сегодня утром.
– Да. Но он не в первый раз переступил порог моего дома.
Герцог прошел к серванту, налил себе изрядное количество бренди и осушил бокал одним глотком. Когда Картер отказался от предложенного ему напитка, герцог вновь наполнил свой бокал и снова выпил.
– Впервые он появился лет десять назад, – продолжил герцог. – Долговязый паренек со вспыльчивым характером. Я выслушал его возмутительную басню, нанял сыщика с Боу-стрит, чтобы выяснить о нем все, но тому мало что удалось узнать. К тому времени мальчишка уже скрылся, так что я посчитал этот вопрос закрытым.
– Но Роллингсон вернулся в Лондон несколько недель назад, – сказал Картер. – Он бывал в вашем доме – сопровождал Доротею на светские приемы. Черт побери, он же приходил ко мне на свадьбу.
– Я видел его лишь мельком. Мы не были официально представлены друг другу. Как я мог связать того мальчишку с человеком, которого все называли просто майором? – Герцог закрыл глаза и провел ладонями по лицу. – Я бесконечно устал от всего этого, Картер.
Картер заморгал в удивлении. Он заметил глубокие складки в уголках губ отца, его слегка растрепанные волосы.
– Я здесь, чтобы помочь, – тихо заявил он.
– Благодарю. – Герцог поднял голову. – Я хочу, чтобы ты встретился с Роллингсоном. Предложи ему достаточную сумму денег, и пусть убирается восвояси.
Картер удивленно уставился на отца, ошеломленный его словами.
– Но почему?
– Потому что это самый легкий и самый верный способ избавиться от него.
– Мне кажется нелогичным поощрять человека, занимающегося шантажом, – сказал Картер. – В особенности если его притязания несправедливы.
Ноздри герцога гневно раздулись, по щекам разлился яркий румянец.
– Я не дурак, Картер. Ясно, что побудительный мотив майора – деньги. И хотя мне крайне неприятно прибегать к подобной тактике, все же это наискорейший путь разрешения проблемы.
– Он сказал, что имеется документ, доказывающий правдивость его слов.
Гримаса боли исказила лицо герцога, и на мгновение Картеру показалось, что отец сейчас грохнется на пол.
– Майор – беспринципный человек, ищущий легкого пути разжиться деньгами. Я достаточно богат. Если подобным образом можно избавиться от него, что ж, дело того стоит.
Острая боль пронзила висок Картера. Его отец никогда не уклонялся от схватки, особенно если считал себя правым. Так почему же так легко готов уступить Роллингсону?
– Дать денег означает только признать справедливость его притязаний, – возразил Картер. – Я считаю это серьезной ошибкой. Если он почувствует слабину, то не преминет воспользоваться ею.
– Он хочет скандала. Я сделаю все возможное, чтобы избежать этого.
– Пусть устраивает скандал, – продолжал спорить Картер. – Мы переживем бурю. С гордо поднятой головой отринем все сплетни, все ехидные взгляды. Сезон почти закончился. К тому времени, когда он снова откроется в следующем году, это уже не будет столь пикантной новостью. Великосветские матроны найдут мишень посвежее, чтобы выразить свое порицание и неодобрение.
Выражение лица герцога стало отстраненным.
– Я хочу, чтобы это закончилось сейчас.
Картер заметил капельки пота, выступившие на шее отца. Глаза его непривычно блестели. Слезы? Невозможно. Если только…
– Я сегодня же поеду к Роллингсону, – согласился Картер. – Он заявил, что ему не нужны деньги, но, думаю, мне удастся убедить его принять их.
Герцог пристально посмотрел на сына. В его непроницаемых стальных глазах застыла печаль.
– Мне жаль, что пришлось вовлечь тебя во все это.
– Это касается вас, отец. Естественно, я должен вмешаться.
Когда Картер вышел из кабинета герцога, Доротея уже ждала его в коридоре. Взглянув на его посеревшее лицо, она молча взяла мужа за руку и увлекла в гостиную. Он услышал, как она отослала лакея и распорядилась, чтобы их не беспокоили.
– Значит, это правда. – Ее слова были утверждением, не вопросом.
– Он все отрицает.
– Но ты не до конца ему веришь, не так ли? – Она накрыла его ладонь своей ладонью.
– Я не знаю, чему верить. – Картер потер лоб. Ему было трудно разобраться во всех этих противоречиях.
Пальцы ее утешающе пробежали вверх по его руке и легли на плечо.
– Как герцог собирается уладить этот… хм, деликатный вопрос?
– Он хочет откупиться от Роллингсона. Или, вернее, чтобы я заплатил майору.
– Думаешь, это сработает?
– Поставь себя на место майора. Если бы ты была уверена, что герцог твой настоящий отец, то взяла бы у него деньги?
Доротея задумчиво прикусила губу.
– Что ты собираешься делать?
– Поговорю с Роллингсоном, как требует отец.
– Я пойду с тобой.
– Нет! – Он схватил ее за руки. – Я должен сделать это сам.
