– Вернемся туда сейчас. Я пойду с тобой.
Картер почувствовал, как в душе поднимается теплая волна благодарности. Черт побери, Бентон такой замечательный друг. Чертовски жаль, что на самом деле они не братья.
– Я слишком пьян. И ты тоже.
Бентон резко качнулся вперед, затем поднял руку, подзывая трактирную служанку.
– Кофе, дорогуша. И как можно крепче.
Некоторое время спустя друзья уже достаточно протрезвели. Тем не менее Картер благоразумно решил встречу с Роллингсоном отложить. По настоянию виконта он с грехом пополам взобрался в карету Бентона. Заспанный лакей отворил Картеру парадную дверь, не выказав ни малейшей реакции по поводу его возвращения домой в столь ранний час утра. С извиняющейся улыбкой Картер отдал молодому парню шляпу и пальто и отослал его.
У себя в спальне Картер обнаружил своего камердинера, прикорнувшего в кресле. Отказавшись от его услуг, Картер отправил бурно протестовавшего Дансфорда в постель. Оставшись один, Картер разделся до рубашки и бриджей. Подойдя к умывальнику, налил в фарфоровый таз холодной воды и погрузил в него голову. Это возымело желаемый эффект, значительно взбодрив его. И к тому времени, когда насухо вытерся полотенцем, он уже чувствовал себя относительно трезвым.
Как был босиком, он пересек комнату, прошел через смежную гостиную и вошел в спальню Доротеи. По ее ровному спокойному дыханию он понял, что жена спит. Не в силах противостоять желанию увидеть ее, он приблизился к кровати.
Некоторое время Картер просто смотрел на жену. Слабый свет единственной свечи придавал теплый янтарный оттенок ее кремовой коже. Прядь золотистых волос выбилась из косы и свободно разметалась по подушке.
Соблазненный этим зрелищем, он протянул руку и собрал в горсть шелковистые волосы. Поднеся их к лицу, потерся щекой об их восхитительную мягкость. Знакомый запах, присущий одной лишь Доротее, наполнил его ноздри, проникая в душу.
Внезапно сердце сжалось. Он не мог выразить словами чувства, которые сейчас испытывал, не мог объяснить себе, что она для него значила. Она была его женой, но в то же время и кем-то гораздо большим. Она была его товарищем, соратницей, верной помощницей.
Картер полностью полагался на жену, доверял ей, восхищался ею, как никем другим. Он попытался вспомнить, когда впервые осознание этого зародилось в его мозгу. И решил, что это случилось не в какой-то определенный момент, а постепенно, складывалось из множества мелких случайностей, закрепивших ее место в его сердце.
После их недолгого пребывания в Рейвнзвуде он вернулся в Лондон с твердым намерением продолжать прежнюю вольготную жизнь, будто ничего в его жизни не изменилось, будто жена не привнесла в его существование никаких перемен. Он сознательно не допускал ее в свою жизнь, потому что считал сохранение дистанции необходимым условием успешного брака. В особенности когда ее чувства к нему оказались такими глубокими.
Он не хотел злоупотреблять ее отношением к нему. Видя, насколько она чувствительна и уязвима, Картер ощущал себя ужасным тираном, диктатором, поэтому и предпочел держаться в стороне от жены.
Но правда состояла в том, что, если рядом не было Доротеи, дни казались ему пустыми и унылыми. Все теряло смысл без его милой жены, без ее сверкающей улыбки, чувственных движений, добродушного подтрунивания. Когда он был с Доротеей, обыденное виделось ему особенным, привычное – необычайно значительным и важным. Он, зрелый мужчина, который всегда высмеивал всякую сентиментальность, неожиданно обнаружил, что испытывает сильнейшее желание быть с Доротеей не только в постели.
Неужели это любовь? Картер тяжело вздохнул.
Ресницы Доротеи дрогнули – она открыла глаза. Несколько секунд просто смотрела на него, а потом радостно улыбнулась.
– Я получила твою записку с сообщением, что вечером тебя не будет дома. Пыталась дождаться, но глаза сами закрылись. Сейчас очень поздно?
Картер отрицательно покачал головой. Склонившись ближе, он коснулся ее губ легким трепетным поцелуем. Слегка отстранившись, он довольно долго молча смотрел на жену. Сердце бешено колотилось, голова разрывалась от наплыва мыслей. Картер осознал наконец великую истину.
– Я люблю тебя.
Он сказал об этом прямо, спокойно, без долгих объяснений и пышной риторики. Просто, искренне, от всего сердца.
Доротея в замешательстве нахмурила лоб, и Картера охватила паника. Он испугался, что, решившись заговорить о своих чувствах, сделал все неправильно. Может ей требовалось более страстное, более романтическое объяснение? Может, он должен был принести цветы, драгоценности?
За неимением каких-либо подарков и отсутствием возможности их раздобыть в данный момент, Картер повторил:
– Я люблю тебя, Доротея. Всем сердцем, всем моим сердцем.
Теперь глаза ее широко раскрылись, полные изумления и восторга. Картер не был уверен, видел ли когда-нибудь в них столько надежды, столько радости.
– Боже мой! – Доротея подняла к нему лицо, их губы соприкоснулись.
Поцелуй был медленным, сначала мягким, затем все более настойчивым. Она так прекрасно умещалась в его объятиях и полностью заполняла его сердце.
Они занимались любовью неспешно, благоговейно. Каждое прикосновение, каждый поцелуй были исполнены глубокого чувства, огромного значения. Это была страсть, обжигающая и захватывающая. Но страсть сочеталась с беспредельной нежностью. С нежностью, исходящей из двух сердец.
Когда подошло время их телам соединиться, Картер перекатился на спину, увлекая Доротею за собой. Теперь она оказалась сверху. Он хотел передать ей власть над ситуацией. Хотел, чтобы знала, что он полностью отдает ей себя.
Вершинки ее восхитительных грудей касались его мускулистой груди. От их возбуждающих прикосновений его восставший ствол затвердел еще больше. Желание овладеть ею сжигало Картера. В ее знойном взгляде появился озорной блеск, когда она опустилась, полностью вбирая в себя его окаменевшее естество. Обвив руками талию, Картер руководил ее движениями, побуждая двигаться быстрее и резче.
Опираясь коленями о матрас и следуя его безмолвным указаниям, Доротея неуклонно влекла их обоих вперед по бурным волнам безудержной страсти. Картер пытался отсрочить разрядку, продлить эти сладостные мгновения, чтобы навсегда запечатлеть их в своем сердце, но Доротея оказалась настоящей искусительницей, энергично двигая бедрами, стремительно увлекая их обоих к заключительному взрыву.
Весь мир отступил за границы сознания, сужая пределы его самоконтроля. И тут она наклонилась вперед и прошептала ему на ухо:
– Я люблю тебя, Картер.
Мгновенно его настигла разрядка. Ладони опустились на ее бедра, и он, удерживая ее на месте, содрогаясь, еще глубже вошел в нее, изливая семя. Доротея закричала, и Картер понял, что она тоже достигла экстаза. Он не пытался сдержать крик наслаждения, и Доротея вторила ему пронзительными возгласами.
После того как она без сил упала на него со слабой сонной улыбкой на губах, он перекатился на бок, повернулся и положил голову на подушку рядом с ее головой.
– Я никогда не смела даже вообразить, что между нами может быть такое, – прошептала Доротея. Внезапно смутившись, она прикусила нижнюю губу. – Какой же дурочкой я была, когда думала, что в браке достаточно одной только страсти.
– Знаешь, вначале меня заинтриговала именно твоя страстность, – с усмешкой признался Картер. – И тот совершенно потрясающий первый поцелуй.
– Картер!
Он обхватил ладонями ее лицо и заглянул в глаза.
– Но ты, помнишь, сказала, что при благоприятных обстоятельствах любовь приходит после свадьбы. Как же нам повезло, дорогая, что мы с тобой оказались именно в таких благоприятных обстоятельствах.
Глаза ее затуманились.
– Нам удалось отыскать путь к сердцу друг друга.
– Это чудо, не так ли?
– Да, учитывая все обстоятельства.
Руки Доротеи сомкнулись вокруг его шеи, и Картер подвинулся так, чтобы ее голова легла ему на плечо. Погружаясь в сон, он чувствовал себя до неприличия удовлетворенным. Однако душа его не была полностью спокойна. Он знал, что проблему с майором Грегори Роллингсоном придется решать ему, что проблема эта неотступная и трудноразрешимая.
