полдень второго дня, я получил ответ.
На этот раз он пришел ко мне, что само по себе служило поводом для тревоги. Я заканчивал дневную работу и уже начал планировать вечерний побег из цитадели, когда услышал жалобный голос Джина. Затем дверь распахнулась, и в мой кабинет шагнул Голос-Родник.
– Рука-Ольха, – сказал Голос-Родник с блаженной улыбкой на устах и сложив на груди руки в широких рукавах. – Я услышал от обожающих посплетничать солдат, что ты провел день, изучая город в компании танцовщицы. Как получилось, что я узнаю об этом не от тебя, ведь… такая необычная деятельность?
Значит, стражников послал за мной Джин. Или Родник хотел скрыть, что установил за мной слежку. В последнем случае почему он ждал два дня, прежде чем ко мне прийти?
– Я считал, что это не стоит вашего внимания, – сказал я, воспользовавшись доводом, который придумал заранее. – Я уверен, что оказался не первым министром торговли, которого заинтересовала обычная жизнь и рынки людей, которыми он управляет. Танцовщица предложила стать моим проводником для прогулки по городу, и я согласился.
– И твоя прогулка включала посещение не самых приличных кварталов? – продолжал наступать Родник.
– Верно, – не стал возражать я. – Но Путник-на-Узком-Пути писал: «Наиболее объективная правда несет в себе красоту для честного человека». Я хочу проводить политику, которая приведет к тому, что город станет процветающим как никогда прежде, Голос-Родник. Я не смогу исправить недостатки и победить слабости, если их не увижу.
– Вполне возможно, – ответил Родник, – но мы уже обсуждали твои посещения города, и я предельно ясно дал понять, как к этому отношусь.
– Я не вышел в город официально как министр торговли или Рука императора, – ответил я. – Престиж моей должности не пострадал. Я не нарушил правил приличия. Ничего не случилось – я лишь погулял по городу, чтобы лучше его понять.
– Тебе недостаточно донесений твоих подчиненных? – спросил Голос-Родник. – В таком случае уволь их. Найди других, которые будут лучше.
– Есть вещи, которые я могу увидеть, а мои подчиненные – нет, – твердо сказал я. – Я получил данную должность, Голос-Родник. И у меня должна быть возможность выполнять свои обязанности наилучшим образом, а для этого необходима вся полнота информации. Я не могу делать свою работу, оставаясь стреноженным, и, если вы намерены запретить мне выходить в город, боюсь, у меня не будет движения вперед, придется подать в отставку и искать место в других провинциях империи хотя бы для того, чтобы сохранить репутацию.
Он смотрел на меня, возможно считая, что я блефовал, – мне пришел в голову тот же вопрос, пока я не сводил с него глаз, надеясь, что лицо не выдаст мое волнение. Если я действительно подам в отставку, то, скорее всего, путь в Академию будет для меня навсегда закрыт. И мне придется провести остаток жизни в каком-нибудь тихом уголке Сиены, разбирая торговые споры и лишившись возможности творить магию, не говоря уже о постижении глубин мастерства.
– Я рассчитываю, что ты будешь держать меня в курсе, – сказал Родник, и я почувствовал облегчение. – И я больше не желаю узнавать о твоих действиях, какими бы они ни были, от случайных людей. Ты молод и занимаешь свой пост недавно; ко всему прочему, полон энергии – и это достойное качество. Я надеюсь, что ты поставишь меня в известность, если совершишь нечто подобное в будущем?
– Конечно, – заверил я Голоса-Родника. – Если вы не против, я намерен вернуться в город сегодня вечером. Некоторые части города необходимо наблюдать ночью, так сказала мне мой гид. И я бы хотел это сделать сегодня.
Голос-Родник наморщил лоб, хотя морщины никак не повлияли на тетраграмму, нанесенную на него.
– Возможно, она заманивает тебя, Рука-Ольха, – сказал он. – Это распространенная тактика, весьма эффективная для таких молодых людей, как ты.
– Вполне возможно, – ответил я, смутившись из-за того, что он прямо заговорил о моем увлечении Атар. – Но я постараюсь сохранить здравый смысл. Ну а если что-то пойдет не так, я способен себя защитить.
– И ты, конечно, возьмешь с собой охрану.
– Если вы настаиваете, Голос-Родник, – осторожно сказал я. – Те, кто сопровождали меня в прошлый раз, действовали… слишком явно, и я опасаюсь, что город не откроет мне своих тайн в их присутствии. А я хочу увидеть его таким, какой он есть в действительности.
– Это идеи твоего гида? – спросил Родник.
– Да, это ее предложение, – признал я, – и я согласился.
– Гулять по улицам ночью в компании женщины…
Он тяжело вздохнул, покачал головой и улыбнулся.
– Необычный подход – по меньшей мере. То, что ты намерен сделать, находится на границе нарушения норм. Я надеюсь, что ты спрячешь свою тетраграмму, чтобы избежать слухов о флирте министра с танцовщицей?
Я почувствовал, что краснею.
– Конечно, – ответил я, – и…
Голос-Родник поднял руку.
– И флирт это – Алебастр именно так думает – или нет, тебе нет нужды ничего объяснять. Когда-то и я был молодым, очень давно, – хотя сейчас в это трудно поверить. И я думаю, что есть польза в том, чтобы все увидеть своими глазами, а не только получать информацию из донесений и бухгалтерских книг. Так что ладно. Ты можешь провести свое… расследование, если считаешь нужным. Кто знает? – Теперь он заговорил как заговорщик. – Девушка может увлечься тобой; быть может, у нее есть собственные секреты. Я уверен, что говорящие-с-ветром проводят время с такими женщинами. Она может знать то, что окажется полезным для империи.
– Да, вполне возможно, – сказал я. – Благодарю вас, Голос-Родник. Я буду держать вас в курсе и расскажу обо всех своих открытиях.
Оставшаяся часть дня прошла как-то незаметно, хотя я невероятно волновался. Когда спустились сумерки, я надел местную одежду, натянул перчатки и предупредил Джина, чтобы он не ждал меня до утра.
Атар сидела на краю Благословенного Оазиса, поставив на колени корзинку с монетами. Она явно обрадовалась, увидев меня, и я почувствовал волнение, как только это заметил.
– Я уже собиралась уйти без тебя, – сказала она.
– Рука императора никогда не опаздывает, – заявил я. – На самом деле, ты должна гордиться, что я пришел на встречу, а не пригласил тебя в зал для аудиенций.
– Ну, я бы не пришла, – ответила она и соскользнула с края фонтана, так что зазвенели монеты в корзинке, а локоны окутали лицо.
Она вгляделась в толпу у меня за спиной и улыбнулась, убедившись, что я пришел один.
– Ну, нам нужно не опоздать на встречу, – сказала она.
Наш извилистый путь привел к обелиску, стоявшему на крыше большого двухэтажного здания. Жаровня на площади перед домом отбрасывала глубокие
