люди стали говорить тише. Ветер стих. Город затаился в ожидании грозы.
Я шёл неторопливо. Мысли возвращались к фигуре в фиолетовой рясе, к щупальцам, к той странной, вязкой эйфории, которую она собирала с людей, как мед с сот. А еще, всю дорогу до лекарни меня мучили размышления о том, почему Круглов упомянул красоту, которая сменялась страхом? Да, девушка, образ которой принял тот гость в воспоминаниях пациентов, была красива. Но Долгопрудный…
Я не боялся предстоящей дуэли. Да и самого Долгопрудного я не боялся. Причем мне даже не приходилось прибегать к способности «Спокойствия». А еще я не понимал, как фигура в астрале узнала, что я должен скоро биться с Долгопрудным на дуэли.
У дверей клиники стало чуть прохладнее. Я поднялся по ступеням и потянул на себя дверную створку.
В приемной Нина что-то записывала в лежавший перед ней журнал. Услышав мои шаги, оторвалась от своего занятия и взглянула на меня:
— Вы передали карточки Дельвигу?
— Да, Василий Михайлович, — ответила помощница. — Он очень хвалил вас за проделанную работу. Обещал зайти к вам, когда вы вернетесь с обеда.
— Хорошо, — ответил я и прошел в кабинет. Закрыл за собой дверь и на секунду задержался у окна. По дороге шли прохожие, кто-то нёс корзину с выпечкой. Мир жил своей жизнью. Я открыл окно и сел в кресло.
Тепло за окном всё ещё держалось, но ветер уже пах грозой. Небо хмурилось, на горизонте шевелились грозовые облака, лениво катясь друг к другу.
Я откинулся в кресле и некоторое время просто сидел, смотрел, как шевелятся занавески, и прислушивался к гудящей в ушах тишине.
Состояние транса прервал стук в дверь.
— Войдите, — произнес я.
Створка приоткрылась, и в кабинет заглянула Нина:
— Василий Михайлович, к вам пациенты, которые были перенесены на вторую половину дня. Вы готовы?
Я кивнул:
— Давайте начинать прием.
Глава 26
Гроза надвигается
Последний пациент вышел, аккуратно притворив за собой дверь. На несколько мгновений в кабинете повисла полная, успокаивающая тишина, которую нарушало только мягкое тиканье часов.
Я откинулся на спинку кресла и довольно прикрыл глаза. Помассировал виски, отгоняя напряжение. Сегодняшний день выдался на редкость утомительным. Некоторое время я сидел, не шевелясь, ожидая, пока сила в крови хоть немного восстановится. А затем открыл верхний ящик стола, вынул батончик энергона, распечатал упаковку, отметив, что руки немного подрагивают, и принялся жевать лакомство. Отстраненно подумал, что стоит поблагодарить Нину за ее заботу. Она не только приготовила халат для приема, но и побеспокоилась о батончиках, которые я особенно уважал.
Через несколько минут мне стало чуть легче. Усталость начала отступать, озноб спал. А головную боль легко удалось прогнать плетением «спокойствия». По привычке, я на всякий случай коснулся плетения «астрального двойника», чтобы проверить себя. Но все было в порядке. Энергия текла внутри моего тела чистой, не затемненная ничем.
Убедившись, что со мной все хорошо, я приступил к заполнению карточек.
— Мастер Юсупов, на сегодня все, — раздался голос помощницы, которая заглянула в кабинет.
— Можете идти домой, Нина, — не отрываясь от своего занятия, ответил я.
Я услышал цоканье каблучков, и только через мгновение, уловил аромат мяты и еще чего-то терпкого, кисловатого.
— Вот, — Нина поставила передо мной на стол поднос, на котором были чайник и чашка. — Отвар для того, чтобы вы пришли в себя. Вам сегодня досталось особенно много работы.
— Спасибо. Что бы я без вас делал, — ответил я с легкой улыбкой.
— Рада быть вам полезной, — отозвалась девушка и замялась, мельком взглянув на часы.
— Ступайте домой, — мягко попросил я помощницу. — У вас тоже сегодня был тяжелый день.
— Но карточки…- напомнила Нина.
— Я оставлю их на вашем столе. Думаю, мастер Дельвиг вполне может подождать до утра. Скажете, что я не успел все заполнить вовремя. Если он посчитает это недопустимым, то пусть сообщит мне об этом.
Мы улыбнулись одновременно, понимая, что Дельвиг не станет возмущаться.
— Хорошо, мастер Юсупов, — неуверенно ответила девушка. — Если вы считаете, что я вам больше не нужна…
— Не задерживаю вас, — подтвердил я. — До встречи.
Нина кивнула, а затем вышла из кабинета. Она закрыла за собой дверь, оставив меня одного. Я оторвался от заполнения бумаг, налил отвар в чашку, сделал глоток и довольно прикрыл глаза. Но покой длился недолго. Потому что не успел я насладиться еще одним глотком, как в дверь постучали:
— Василий Михайлович, я вам не помешаю?
Я поморщился. Голос принадлежал Муромцевой. Створка открылась, и в помещение вошла Виктория. Она выглядела как и всегда уверенной и холодной. Девушка прошла к столу и села напротив.
— Если найдете чашку — наливайте отвар, — предложил я. — Сегодня он выдался на редкость хорошим.
Девушка немного помедлила, но затем кивнула. Встала из-за стола и направилась в приемную. Я же отставил чашку и продолжил заполнять карточки.
Хлопнула входная дверь, а затем послышались шаги. Виктория вошла в кабинет, налила отвар и села в кресло.
— Ну? — не отрываясь от своего занятия, уточнил я. — Как вам напиток?
— И правда хорош, — послышался голос девушки. — Успокаивает.
Я заполнил последнюю карточку, положил ее в стопку вместе с другими и усмехнулся:
— Ну вот, дела закончены. Пора домой.
Девушка рассеянно кивнула, а потом вдруг спросила:
— У вас не найдется минутка для меня?
— Что? — я не сразу понял, что она имела в виду.
— Просто… я подумала, что… быть может… — к концу фразы ее голос стал почти неслышен.
Муромцева бросила на меня настороженный взгляд из-под ресниц и опустила глаза. Я, наконец, уделил ей внимание, поняв, что моя помощница приняла максимально закрытую позу, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Чашка с чаем стояла на подлокотнике, источая аромат мяты. Виктория словно забыла о напитке. Ее волосы, обычно уложенные в аккуратный хвост сейчас рассыпались по плечам. Казалось, что девушка много раз запускала в пряди пальцы, растрепав их. Губы секретаря были раскрасневшимися, будто она их прикусывала.
— Если вы желаете со мной поговорить, то я готов выслушать, — мягко сказал я и отодвинул в сторону карточки пациентов.
Виктория закусила губу, подтвердив мою теорию, что именно потому нежная кожа казалась ярче. Девушка сомневалась в необходимости продолжать беседу.
