– Я опасаюсь, что вы, Чарльз, скоро пожалеете, что приняли такое решение. Кончится тем, что вы возненавидите себя за то, что отказались от мысли жениться на Генриетте, и меня – за то, что я приняла ваше предложение. Я не согласна жить в таких условиях.
– Этого не случится! – резко оборвал ее Чарльз. – Я люблю вас так сильно, что мне не нужны все деньги мира! Имея за плечами довольно печальный пример, я больше не хочу жениться по расчету. Знаю, нам придется нелегко, но в последние месяцы я почувствовал такой прилив сил и хорошего настроения, что радость от вашего присутствия будет помогать мне справляться с трудностями и в будущем. Пусть состояние бабушки перейдет благотворительным учреждениям, как она и хотела.
Заметив, как надежда озарила его лицо, Мелисса улыбнулась.
– Тогда я согласна, Чарльз.
– Слава Богу! – воскликнул Чарльз, заключая Мелиссу в объятия. Едва он коснулся губами ее лица, она почувствовала его радость и ответный прилив счастья в собственном сердце. Быть рядом с любимым человеком так хорошо и приятно! Только теперь Мелисса поняла, как тяжело пришлось Беатрисе, когда она потеряла мужа. Кто же променяет это счастье на одиночество, прожив всю жизнь в любви и согласии? Его поцелуй становился все более пылким, пробуждая в самых потаенных уголках ее сознания страсть и вожделение. Она полулежала на кушетке, Чарльз склонился над ней. Ее любопытные пальцы постепенно спустились ниже, к тому месту, где узкие брюки выдавали пульсирование напряженного бугорка.
– Прекрати, Мелисса, – взмолился он, отпрянув назад и прижав ее руки к губам, – иначе я потеряю самообладание прямо здесь, в гостиной. Поверь, я не хочу оскорбить тебя таким образом. Кроме того, твоя бабушка придет в ярость. Она будет здесь с минуты на минуту.
– Ты прав, – согласилась Мелисса, придя в себя и пытаясь унять дрожь в голосе. Она нежно поцеловала его в щеку, и Чарльз почувствовал приятный трепет, пробежавший по всему его телу от головы до кончиков пальцев на ногах.
– Свадьба должна состояться как можно скорее, – проговорил Чарльз, – а не то я умру от нетерпения.
– Я тоже, – призналась она. – Ты сводишь меня с ума.
Он засмеялся.
– Тогда немедленно прекращаем. Думаю, три недели я смогу как-нибудь продержаться.
«Но смогу ли я?» – гадала Мелисса.
Чарльз окинул взглядом читальный зал Уайта и обрадовался, заметив Мэтта Кроуфорда. Записка, которую он получил от Мэтта, велела ему срочно явиться сюда для серьезного разговора.
Мэтт налил себе вина. Он выбрал тихое местечко в углу, поставив труда пару удобных кресел. Этим вечером в клубе было мало народу, и друзья могли поговорить без свидетелей.
– Что за спешка? – тихо спросил Чарльз. – Дрэйтон в порядке?
– С ним все нормально. Думаю, Хефлин у нас в руках. – Лицо Мэтта выражало равнодушное спокойствие, но глаза блестели победным огнем. – Два дня назад он играл в пикет с младшим Доукинсом, придерживаясь своего обычного принципа требовать у хозяина новую колоду. Когда они закончили – кстати, Доукинс проиграл ему четыре тысячи фунтов, – я обнаружил еще одну колоду, вставленную в сиденье его стула. Виной всему его проклятая неосторожность, но после завершения игры его внимание привлекло недоразумение из-за жены Виллингфорда, возникшее между Деверю и Виллингфордом.
– Я что-то об этом слышал. Странно, что у Деверю до сих пор не возникали трудности такого рода. – Деверю был опытнейший потаскун, который посетил спальни почти всех дам Мэйфэйра. Видно, на этот раз он допустил какую-то оплошность и случайно наткнулся на не вовремя вернувшегося Виллингфорда. Чарльзу вспомнилась его собственная стычка с этим джентльменом, и он вздрогнул. – Но то, что ты нашел в стуле колоду, еще ничего не доказывает.
– Знаю, но это дало мне пищу для размышлений. Поэтому мне самому потребовалось проверить, как он играет. Он всегда начинает играть новой колодой, так что, рассмотрев карты, я не нашел никаких зарубок, никаких царапин или меток. Прошлой ночью я сам решил с ним сыграть, но на этот раз пришел во всеоружии. Когда после третьего захода он немного отвлекся, я заменил колоду, которой мы играли, новой колодой, которую я принес с собой. Затем я извинился и прекратил игру, заметив, что мне не под силу состязаться с таким опытным игроком, как он. Было уже довольно поздно, и мы оба разъехались по домам, так что не думаю, что он обнаружил подмену. Его колода была определенно помечена, но так искусно, что надо было иметь очень острый глаз, чтобы заметить это в полумраке клуба. У него же глаза, как у совы. Сегодня утром я отнес эти карты хозяину заведения. В любую минуту мы можем стать свидетелями обвинения.
Чарльз присвистнул.
– Отличная работа, Мэтт. И что он теперь будет делать?
– Не знаю, но думаю, в Лондоне полно народу, чьи карманы стали легкими после игры с Хефлином. Пустой кошелек снова приведет его сюда. Кроме больной ноги, у него нет другой причины не ходить по клубам.
Чарльз согласно кивнул. Если бы этот человек заранее узнал о том, что Мелисса приедет в Лондон, он был бы тут уже к началу сезона.
Наконец приехал озабоченный чем-то Хефлин. К нему подошел управляющий и, выведя ничего не понимающего Хефлина на середину комнаты, попросил тишины. Все почему-то сразу почувствовали, что назревает скандал, и, покинув ресторан и казино, поспешили в читальный зал.
– Вы обвиняетесь в шулерстве, сэр, – нараспев произнес управляющий, достав из кармана меченую колоду карт. – Я осмотрел карты, которыми вы прошлой ночью играли с мистером Кроуфордом. Такую колоду мы не могли раздать вам для игры. Ваши карты меченые.
Комната огласилась возмущенными возгласами. Лицо Хефлина стало белым, как мел.
– Чушь! – взорвался он. – Если с картами что-то не в порядке, виноват только Кроуфорд! – начал было Хефлин, но взгляды, которыми его наградили собравшиеся вокруг джентльмены, остановили его на полуслове.
– Ну что ж, тогда нам будет очень интересно послушать, как вы объясните то, что мистер Кроуфорд остался в проигрыше, – заявил управляющий. – Но не в этом дело. С этой минуты вы более не являетесь членом Клуба. Больше вам не удастся порочить безупречную репутацию нашего заведения.
Два здоровенных лакея появились в дверях и предложили Хефлину покинуть клуб. Он стоял на том же месте и дико вращал глазами, но когда понял, что слуги готовы применить силу, повернулся и бросился вон из комнаты.
К вечеру эта новость облетела весь город, и остальные клубы поспешили вычеркнуть имя Хефлина из своих списков. Рано утром он сбежал во Францию, так как люди, которых он в свое время ободрал, как липку, уже требовали возмещения своих потерь.
