Читаем без скачивания Последний фей - Светлана Багдерина

- Оно решило, что это бугни надавали ему пинков! - озарило Грету, и она с новым уважением глянула в сторону своей предприимчивой обувки.

Та расшаркалась, давя румяные поганки.

- Спасибо большое, - искренне проговорила им дочка бондаря.

В ответ валенки по-военному стукнули пяткой о пятку, неуклюже наступая себе на рыбные хвосты.

- А если бы мы его пнули… ночью, к примеру… как кое-то советовал… оно цапнуло бы нас? - демонстративно не обращая внимания на крестьянку и ее обувь, дотошно прищурилась в сторону мага Изабелла.

- Н-ну… - стушевался школяр еще больше. - Может, промахнулось бы… в темноте-то…

- Силы небесные… Волшебничек на нашу голову… - картинно закатила глаза и простонала ее высочество. - До семи считать не умеет… руки от ног отличить не в состоянии… а туда же…

- К сведению некоторых здесь присутствующих анатомически-математических гениев, внешне между ними вообще никакой разницы нет, - уязвленно насупился чародей. - Пока не нападет - не различишь. И если бы не их сходство, рохлю семирука давно бы уже извели!

- А откуда тогда известно, что это - два разных животных? - первый раз за полдня перестала трястись и хоть чем-то заинтересовалась и герцогиня Жаклин.

- Семирук при передвижении преимущественно пользуется ногами, а еду собирает руками. И то, и другое у него с присосками, - уверенно и авторитетно, как будто сроду не принимал одного за другого, пояснил волшебник. - А шестиног ногами с ядовитыми крючьями не только перемещается, но и защищается.

- И что? - в ожидании развития математическо-зоологической темы, уставился на него Лесли.

- Что - что? - недовольно уточнил студент, многозначительно косясь на чересчур любознательного лесоруба.

- Почему они так называются, вот что? - увлекшийся магическим естествознанием, крестник не хотел ни отступать, ни понимать намеков.

- Спроси у того болвана, который их так поименовывал, - брюзгливее, чем хотел, отозвался маг, на прошлогодней зимней сессии как раз срезавшийся на таком вопросе, а еще на количестве и применении конечностей у сине-зеленых монстров.

- А, кстати, в самом деле, кто их так… - начал было дровосек задавать третий вопрос, приведший его крестного к весенней, а потом и осенней переэкзаменовке, и осекся, точно вдруг забыл, что хотел сказать, или одна мысль, более важная, перебила другую.

Но идея, ни с того, ни с сего посетившая его разум возмущенный, уже была высказана задумчиво ее высочеством:

- А давайте… свернем здесь… н-направо?..

- Это еще в честь чего? - удивился Агафон, но уже в следующую секунду сморгнул и наморщил лоб, гадая, как он мог усомниться в таком здравом предложении.

- П-потому что… тут… полянка… какая-то… п-подозрительная… - заикаясь и спотыкаясь на каждом слове, словно переводя с листа с малознакомого языка, проговорила принцесса. - Значит… надо идти направо…

- Да, деточка… - с каким-то сонным изумлением почти сразу поддержала ее тетушка. - Действительно… У меня тоже создалось впечатление… что надо срочно свернуть направо…

- Да зачем?.. - растерянно оглядел странно притихших дам де Шене, но почти сразу же пожал плечами, свел озадаченно брови над переносицей, и вздохнул: - Да, кажется, действительно надо свернуть.

- Ну, надо, так надо… - развела руками Грета и послушно устремилась вслед за остальными.

- Странно, как мы раньше в эту сторону не пошли! - возбужденно жестикулируя, говорила она странно притихшим товарищам. - И зачем надо было тащиться в самую глубь леса, когда можно было пройти по опушке? Это ведь и легче, и проще, и быстрее, и светлее, и удобнее, и деревьев там меньше, и чудовищ тоже, а если и есть, то и размерами они там должны быть меньше, потому что на ровном месте не спрячешься, и засаду не устроишь, тебя же добыча видеть будет, и убегать, и голодным можно только так остаться, или вовсе удохнешь и вымрешь, а значит, все крупные монстры будут скрываться в лесу, ну и пусть они там скрываются, потому что они там, и лес там, а мы тут теперь, и вообще не знаю, чего мы раньше тут не пошли, а все мелкие монстрики нам не страшны, потому что у нас и меч, и топор если надо крестный Агафон наколдует, и палочка у него есть, и сам он волшебник, только не знает еще как, но ведь когда-нибудь же всё равно узнает, а еще там птички поют так красиво, так душевно, так проникновенно, а здесь никто не поет, и не пел, а, может, и пел, но я сколько иду, и сейчас, и ночью, и ни разу не слы…

- Грета… ты можешь помолчать?.. - словно очнувшись от транса, с выражением неописуемой муки на лице взмолился Агафон.

- Ну, вот… - личико крестьянки сделалось жалким и несчастным. - Всегда вы, мужики, так… Никакого понимания… Стоит только бедной девушке рот на секундочку приоткрыть - и сразу орать…

- Хоть немного?.. Грета? Пожалуйста?.. - просительно глянул на нее Люсьен.

- Ради тебя - постараюсь… - испустила тяжкий вздох девушка и закусила губу, мужественно запирая не успевшие еще вырваться слова на замок.

- Птички у нее распелись… 'В роще калина, темно - не видно…' - бросив кислый взгляд на крестьянку, пренебрежительно фыркнула Изабелла и продолжила сосредоточенно продираться сквозь сплетение ветвей и лиан к замаячившему сквозь медленно редеющий подлесок болоту.

Но и вправду - чем ближе к трясине подходили люди, тем явственней слышалось нежное пение какой-то птицы. Она то возвышала тонкий хрустальный голосок в переливчатых трелях, обволакивающих душу мягкой теплой лапой сонного счастья, то пускалась выводить простую, но такую проникновенную мелодию, что слезы наворачивались на глаза, а в горле щипало, и хотелось улыбаться и плакать от чистой и светлой грусти, что навевала безыскусная песенка неведомой певуньи.

Еще несколько метров, и последние молодые деревца - форпост леса у границы топи - расступились, открывая умиротворенно остановившимся путникам вид на широкую полосу цвета хаки, поросшую камышом и осокой от края до края унылой долины. Справа, километрах в двух-трех от них, маячила непреклонная и презрительная громада замка. От нее, смешно размахивая руками с чем-то блестящим, бежали в их сторону по кромке леса с десяток громоздких фигур. А прямо перед беглецами…

Агафон ахнул.

Прямо перед ними, вцепившись в полусгнившую коряжину кривыми когтями размером с рожок для мороженого, сидело нечто. С виду оно больше всего напоминало жабу размером с человека - если бы жабы даже такой величины имели короткие рога, беспорядочно произраставшие на покрытой бурыми пластинами морде, когти и крылья - огромные, опушенные снежно-белыми перьями, словно какой-то непоседливый волшебник начал превращать мерзкое чудище в доброго духа, но бросил на половине и забыл.