— Куда-нибудь… в нормальное место, — тот факт, что в памяти всплывает лицо моей матери, настораживает и доказывает, что я теряю всякое рациональное представление о реальности.
— Нам нужно поговорить.
Раздражение вырывается наружу на одном дыхании.
— Между нами все кончено.
Когда он поднимается на ноги, я опускаю взгляд в пол, отгоняя неприятную волну жара при виде обнаженного тела Алекса, часы на его ноге напоминают об опасности, которой мы не можем избежать, отвлекаясь на секс.
Он встает у меня на пути, заграждая от двери.
— Ты не можешь отрицать того, что сейчас произошло между нами, того, что ты чувствовала…
— Я просто хотела разрядиться, — оглядываю пол. Найдя его брюки и белую майку, я поднимаю и то, и другое и швыряю в него.
Он хватает свою одежду, штанина ударяет его по лицу, что доставляет мне больше удовольствия, чем следовало бы.
Когда засовывает ногу в брюки, осторожно касаясь обожженной кожи вокруг часов, он говорит:
— Без меня тебе будет небезопасно.
Я выгибаю бровь. Мне даже не нужны аргументы, я просто смотрю на его ногу, чтобы доказать свою точку зрения.
Это он опасен.
Все, к чему прикасается Алекс, разрушается.
— Ты нуждаешься во мне, — говорит он.
— Я нуждаюсь, чтобы ты убрался с моего пути, — я толкаю его в обнаженную грудь, разочарование горячим и нетерпеливым потоком разливается по моим нервам.
Его руки обхватывают мои запястья, его пальцы совпадают с синяками, которые он оставил там.
— Блейкли, другого выбора нет. Настоящий невменяемый серийный убийца расстроен тем фактом, что мы его вмешали.
— Ты вмешал. Ты оставил трупы, — уточняю я. Но его слова находят отклик, оставляя лед в моих венах.
— Ты тоже, детка. Ты убийца.
Осознание приходит быстро и больно, как будто с кожи сдирают скотч. Я связана с его убийствами, потому что он скопировал мое нападение на Эриксона. Все поймут, что это было не какое-то случайное ограбление.
— О, боже мой, ты больной ублюдок. Я не могла понять, почему ты нацелился на мои объекты мести. Почему ты не избавлялся от тел. Ты делал это специально, чтобы связать нас вместе. Хотел создать какой-то извращенный союз, который, по мнению твоего безумного мозга, сможет… что? Объединить нас?
Он не отрицает моего утверждения.
— Твои объекты были уже проверены, — говорит он в свое оправдание. — Я бы потратил дни или даже недели на поиски новых.
— Ого, как удобно устроился, — говорю я, в моем тоне слышен сарказм.
Вспышка раздражения пробегает по его лицу, и я вырываю свои предплечья из его хватки. Он знает нечто большее — он скрывает от меня какую-то важную информацию.
— У меня есть план, — говорит Алекс, но мои мысли слишком далеко, чтобы по-настоящему услышать его.
Я перебираю в памяти свой разговор с Лондон в поисках каких-нибудь намеков…
Открываю свою сумку. Роюсь внутри, пока не достаю бумажник и не расстегиваю молнию на боковом отделении, куда положила визитную карточку.
На его лице появляется растерянное выражение, когда я переворачиваю визитку и подношу ее к люминесцентному свету.
— Вот же долбанная сука, — говорю я.
Карточка слишком толстая, ничего не разглядишь, но я чувствую вес, затем разрываю ее пополам.
Маленький чип, похожий на трекер, который мы использовали для прослушивания эскортницы, спрятан между толстыми слоями.
Лондон прослушивала меня.
Не знаю, слышит ли она, о чем мы говорим сейчас, или это просто GPS-устройство, но уверена, что она шпионила за мной. Я рассказала ей об Алексе, убивающем своих подопытных в ходе эксперимента. Затем появляется Грейсон, пытая Алекса.
Не говоря ни слова, я направляюсь к стойке с раковинами и беру комок салфетки, начинаю заворачивать чип.
— Пока я не смогу узнать больше, — комкаю бумагу, чтобы заглушить любой потенциальный звук, и прячу в сумку.
— Я могу позже его рассмотреть, — говорит Алекс, высокомерно предполагая, что мы будем вместе.
Я выдерживаю его пристальный взгляд в течение долгого времени. Тяжесть изменений обрушивается на меня, и я оказываюсь в ловушке подводного течения.
Кто мой враг?
Должна ли я бежать? От Алекса? Бежать от убийств, маньяков и всех опасностей, внезапно настигших меня?
До того, как Алекс вошел в мой мир, я никогда ни от кого и ни от чего не убегала. Но однажды я уже пыталась убежать от него и не смогла. На этот раз нужно встретиться лицом к лицу со своими страхами.
Не знаю, почему Лондон решила шпионить за мной. Может быть, ей нравится вмешиваться в жизнь своих пациентов — или потенциальных пациентов. Или, может быть, она просто пешка в безумной ловушке, организованной ее пациентом. Может быть, нами всеми манипулируют.
Какой бы ни была правда, это не меняет того, что мы должны сделать — что я должна сделать.
Я чувствую тепло прикосновения Алекса, когда он берет меня за руку.
— Ты идешь со мной домой.
ГЛАВА 35
БЕЗУМНАЯ ЛЮБОВЬ
АЛЕКС
Когда серийный убийца угрожает выпотрошить вас и скормить ваши внутренности своим домашним рыбкам, вы начинаете ценить жизнь.
Я могу проследить каждое принятое решение и пройденный путь, а также пересекающиеся события, которые создают идеальную формулу.
Когда я отступаю, чтобы рассмотреть картину в целом, в игру вступает теория хаоса — нарушения в системе, которые невозможно было предвидеть. Как всегда, назначение системы очень деликатно определяется отправной точкой.
Если бы Блейкли не связалась с доктором Нобл, то, скорее всего, Грейсон не узнал бы о моем существовании.
Если бы я не зашел в тот ночной клуб, я бы никогда не встретил Блейкли.
Если бы я был менее разборчив и выбрал объект раньше, у меня бы вообще не возникло соблазна пойти в клуб.
Я могу продолжать прослеживать путь назад, отмечая каждый инцидент, который привел нас к этой точке, но есть кое-что: теория хаоса предлагает парадокс, поскольку она соединяет два знакомых понятия, которые считаются несовместимыми.
С точки зрения любого рационального наблюдения, Блейкли и я — понятия несовместимые.
И все же, она прорвалась сквозь мой систематизированный мир, чтобы полностью уничтожить.
Она — парадокс.
Подобно качанию маятника, ее скорость и сила — это то, чем я измеряю каждую потребность и стремление, и если я заслужил только ярость и ненависть, то приму все. Обладать хоть какой-то ее частичкой — это всепоглощающее чувство.
Я знаю, что мы еще не достигли конечного пункта назначения.
Как и во всех системах, время — это переменная, которая изменяется.
И это ожидаемое изменение предупреждающе витает в воздухе вокруг нас. Ее присутствие уже сплошная угроза, как будто она вот-вот разорвет мой слабо сконструированный мир.
Сегодняшняя ночь доказала, что у нее есть сила для этого.
С ее нестабильными эмоциями она опасна не только для меня; она опасна для самой себя.
Вместо моих эгоистичных попыток восстановить свое эго, я должен был разработать соединение, помогающее регулировать ее нейротрансмиттеры, пока химический состав ее мозга не выровняется.
Поскольку у меня нет возможности повернуть время вспять, я могу начать только с того места, где мы находимся сейчас.
— Ты будешь спать в моей постели, — говорю я ей, убирая беспорядок со своего стола.
Поскольку Грейсон осведомлен о местонахождении обоих наших домов, мне показалось логичным использовать мою старую квартиру. Я не сомневаюсь, что Грейсон также знает о ней, но тут немного безопаснее, здесь есть система сигнализации и меньше точек входа.
Блейкли, прихрамывая, подходит к шкафу и достает флисовое одеяло, затем бросает его на бежевый диван.
— Я буду спать здесь.
Огненная нить вьется у меня под кожей. Я потираю затылок, чтобы облегчить боль в мышцах и растущее раздражение. Мы практически измучены из-за драки и секса — может быть, больше из-за секса — и все же она отказывается признать правду о нас.
