– Серена Фостер, – закончил он, повернувшись и театрально указав на нее рукой, – виновна, виновна в отвратительном убийстве. И это, без сомнения, будет доказано, господа присяжные заседатели!
Когда Гарт сел на свое место, среди зрителей раздались аплодисменты.
Судья Андервуд сердито застучал молотком по столу:
– Еще кто-нибудь попробует захлопать – и я попрошу его покинуть заседание суда!
Перед двенадцатью присяжными встал Хард. Он сухо проговорил:
– Я понимаю, почему зрители хлопают. Обвинитель действительно очень красноречив, и если бы он играл в спектакле, то, несомненно, заслужил бы полное одобрение публики. Но здесь, господа присяжные заседатели, суд, а не театр. Мы собрались здесь для серьезного дела – выяснить, виновна обвиняемая или нет. Поэтому, прошу прощения, я не буду устраивать перед вами представление, как поступил мистер Гарт. Мой оппонент сделал странное заявление о том, что обвиняемая виновна и обвинение, несомненно, докажет это. Я прошу джентльменов лишь об одном: чтобы они внимательно отнеслись к процессу и решали вопрос о виновности после того, как выступят свидетели, и только тогда. Благодарю за внимание.
Когда Хард занял свое место, судья Андервуд откашлялся.
– Обвинитель, можете вызывать вашего первого свидетеля.
Первым свидетелем обвинения был помощник шерифа. После первых обычных вопросов об имени, возрасте, профессии и прочем обвинитель произнес:
– А теперь, Барнз, расскажите нам, пожалуйста, что произошло в день преступления. Просто изложите своими словами.
Джейк Барнз. уселся поудобнее, бросил на Серену злобный взгляд и рассказал, как незадолго до обеда в контору шерифа ворвалась одна из девушек, Моди. Она была в истерике, и потребовалось'некоторое время, чтобы добиться от нее связного рассказа о случившемся. Когда он наконец понял, что стряслось, он заторопился в «Рай». Там на диване лежала мертвая Мадлен Дюбуа, а рядом валялся крупнокалиберный пистолет без одной пули в барабане. Мадлен была убита выстрелом в переносицу с близкого расстояния.
На этом месте Гарт прервал его:
– Минуточку, мистер Барнз. – Он подошел к небольшому столику, на котором лежало несколько предметов, и взял пистолет: – Вот пистолет. Это он?
– Он. Видите, на нем ярлык с моими инициалами. Это я повесил его в тот день.
– Значит, перед нами орудие убийства? Джейк Барнз кивнул.
– Это всего лишь предположение свидетеля, ваша честь, – поднялся Хард. – Так как Джейк Барнз не присутствовал при убийстве, он не вправе отвечать на этот вопрос.
Гарт с раздражением посмотрел на Харда. Казалось, он вот-вот взорвется. Но, сдержавшись, он с видимым усилием повернулся к свидетелю:
– Хорошо, оставим это. А теперь, свидетель, когда, по вашему мнению, наступила смерть?
– Точно сказать сложно. Мадлен... жертва уже похолодела и закоченела. Я предполагаю, смерть произошла за десять – двенадцать часов до того, как ее обнаружили.
Джейк Барнз вновь взглянул на Серену, и у нее по спине пробежали мурашки.
– А вы прибыли около двух часов дня?
– Даже чуть раньше, сэр.
– Таким образом, вы предполагаете, что Мадлен Дюбуа была мертва уже около десяти часов?
– Примерно так.
– Следовательно, убийство было совершено около полуночи, когда она разговаривала с обвиняемой, или вскоре после того.
Хард поднялся, собираясь заявить протест. Гарт недовольно взглянул на него через плечо. Но в этот момент Хард изменил решение и, покачав головой, сел.
– Да, примерно в это время, сэр, – подтвердил Джейк Барнз.
– Обвинитель, вы можете вызвать следующего свидетеля, – произнес судья Андервуд.
Вторым свидетелем обвинения был Боб Дженкинз, хозяин оружейной лавки. Гарт быстро расспросил его, как давно он занимается продажей оружия, пытаясь показать суду, что они имеют дело с действительно опытным человеком.
Затем Гарт, подойдя к маленькому столику, вновь поднял пистолет и показал его свидетелю:
– Перед вами орудие убийства, Дженкинз...
– Я возражаю, ваша честь! – вскочил Хард. – Мы не уверены, что пистолет, который держит обвинитель, действительно послужил орудием убийства.
Гарт, широко раскрыв глаза, взглянул на адвоката:
– Но, судья! Из этого пистолета был произведен всего один выстрел, и он был найден рядом с жертвой, что следует из показаний свидетеля Барнза.
– Все это не доказывает того факта, что он является орудием убийства. К несчастью, мы не можем установить, что пуля была выпущена именно из него.
– Ладно, джентльмены. – Судья Андервуд постучал молотком. – Достаточно. Во всех судебных заседаниях, на которых я присутствовал, оружие, найденное на месте преступления, признавалось орудием убийства. Боюсь, я вынужден отклонить протест защиты.
Хард сел с удовлетворенной улыбкой. По крайней мере ему удалось посеять пусть небольшое, но сомнение в умах присяжных.
Гарт повернулся к свидетелю:
– Возьмите пистолет, мистер Дженкинз. Вы узнаете его?
Дженкинз взял пистолет, повертел его в руках и сообщил, что этот пистолет он продал Даррелу Квику и Серене Фостер в прошлом году.
– Почему вы уверены, что это именно тот пистолет, мистер Дженкинз?
– Видите серийный номер? – Дженкинз достал из кармана листок бумаги. – Вот расписка Серены Фостер на покупку пистолета с таким же серийным номером.
– То есть, – спросил Гарт, – у вас нет никаких сомнений, что этот пистолет тот же самый, который был куплен у вас обвиняемой?
– Ни малейших.
Гарт взял у Дженкинза расписку и проговорил:
– Обвинение приобщает эту расписку к делу в качестве вещественного доказательства. Вопросов к свидетелю больше нет. Ваша очередь, мистер Хард.
– Мистер Дженкинз, – сказал Хард, – вы опытный человек. Скажите, существует ли метод с помощью которого можно определить, была ли пуля выпущена именно из этого оружия?
– Протестую, ваша честь! Это вопрос касается личного мнения свидетеля, а не фактов.
– Я полагаю, что мнение свидетеля в этом вопросе достаточно весомо, так как он оружейник, – сухо произнес Хард. – Уже около двадцати лет, как выяснил обвинитель.
– Мне кажется, мы обсудили этот вопрос, адвокат, – раздраженно проговорил судья Андервуд. – Но хорошо, продолжайте. Свидетель может высказать свое мнение.
– Вы ответите на вопрос, мистер Дженкинз?
– Никогда не слышал о таком методе. Но мне кажется, что пуля, которой была убита женщина, выпущена из этого пистолета.
– Присяжных не интересует, что вам «кажется». Следовательно, определить это невозможно. Отвечайте просто – да или нет.
– Нет, – угрюмо сказал Дженкинз.
