порядку на камбузе ждали горячее какао и бутерброды.
Кирилл выбрался из кабины, спрыгнул с крыла на палубу.
— Формуляр заполнять? — первым делом поинтересовался техник.
— Не надо. Ставь все галочки.
— Прочь с полосы! — прогремел над палубой усиленный динамиками голос офицера из рубки.
На посадку заходила следующая тройка «Сапсанов». Ведущий выпустил шасси прямо за кабельтов до настила, буквально прижался к палубе и зацепился за второй трос. Визг тормозов и барабанов. Только самолет отцепили и покатили за барьер к лифту, как на посадку пошел ведомый. Второй ведомый дисциплинированно ушел на круг. Молодой летчик, из последнего пополнения. Садился четко, по инструкции, но как-то неуверенно. Рано выпустил шасси, чуть меньше чем надо сбросил скорость, при касании палубы дал крен, зацепился только за пятый трос.
Кирилл это уже не видел, он бросил парашют в ангаре и побежал на камбуз. Там его больше интересовало не какао, если честно, не любил эту гадость, а ведущий. Прапорщика Нирода он нашел за столиком у иллюминатора. Ведущий уминал за обе щеки бутерброды с ветчиной и сыром, прихлебывая какао из полулитровой дымящейся кружки.
— Присаживайся, угощайся, — прапорщик радушно махнул рукой и толкнул к летчику тарелку.
— Ваше благородие, разрешите….
— Садись, давай. Говори. Ешь и говори. Чую, нам сегодня еще один вылет дадут.
— Арсений, слушай, мы на учениях прекрасно летали тройками. Нам с училища вбивали, один атакует, двое прикрывают.
— Ну?
— Помнишь последний налет на Нарвик? Ты крутишь вправо, я не успеваю отвернуть и ухожу на вертикаль. Дима отстает на четыре кабельтова, а потом встает справа от тебя. Ты крутишь бочку, и он чуть тебе стабилизатор не сносит. На меня наваливается «Спитфайр». Пытаюсь уйти с разворотом и чуть в Димку не влетаю. А ты уже сзади нас, сам англичанину на хвост садишься. Матерь Божья! Как бараны в загоне топтались.
— Что предлагаешь? С вас обоих шкурку снимать? Или с нас троих разом? Свалить в береговой полк учиться строем ходить?
— Да бесполезно. Ты сам-то нас обоих в бою чувствуешь? На других посмотри. Или летаем медленно, по линеечке, как гуси на прицеле, или деремся дерзко, но ведомые после второго маневра по всему горизонту разбредаются.
— Бесполезно говоришь? — прапорщик прищурился. — Что тогда предлагаешь?
Разговоры за соседними столами стихли, летчики прислушивались к животрепещущему спору.
— Хочу парами летать. Одному проще за ведущим удержаться. Маневр жестче будет. Не надо бояться столкновений.
— Хорошо. А атаковать как? Вдвоем на троих?
— Тоже легче. Говорю же, маневром возьмем. Пока ведомые держатся за поводок как за титьку, по сторонам не смотрят, вдвоем их расчехвостим, как куропаток.
— Знаешь, Кирилл Алексеевич, я тоже об этом думал. Наставления писались для бипланов десять лет назад. Тогда скорости другие были. Сейчас «Сапсан» почти до шестисот на высоте тянет. Рули чуть тронешь, и на два кабельтова сразу уходишь, — Арсений Нирод, как и все морские летчики, непринужденно переходил от метрических к морским мерам и обратно.
— К комэску вместе пойдем? — Никифоров решил «дожимать» прапорщика до конца. Если действовать, то сразу, пока не забылось, не отложилось, пока другие дела не нашлись.
— Пойдем. Только был я у него. Знаешь, Владимир Сергеевич согласен. Сам со своими ведомыми мучается. И не он один. Вон, обернись!
— Так в чем дело? — вопрос повис в воздухе. Вокруг столика собралась половина эскадрильи.
— Рапорт надо писать с умом. Ты понимаешь, я понимаю, штабс-капитан Оффенберг понимает, а уже Черепову и в бригаду надо полную выкладку дать. Наше понимание к рапорту не пришьешь. Давай думать. Ты же в реальном учился? Складно писать умеешь?
— Ну, да.
— Я тоже, только до сих пор буквы за слоги цепляются, о запятые спотыкаются. Даже раппорты как школьник с трудом вымучиваю. Отец учил, да не выучил.
— Может, всю эскадрилью соберем?
— Была не была! Пошли к машинам, — Нирод поднялся из-за стола.
За Кириллом и Арсением потянулись другие. Два обкусанных бутерброда так и остались на тарелке.
Уже через четверть часа эскадрилья собралась в ангаре. По старшинству обсуждение взял на себя поручик Сафонов. Борис Феоктистович еще раз жестко прошелся с разбором последних боев и предложил высказываться. Спорили долго, основательно. На развороте тетради рисовали эволюции, построения. Идею отказа от троек поддержали не все. Их энергично убеждали. Главный камень преткновения — ослабление звена. Как ни как, а шесть полудюймовых «берез» и шесть трехлинейных «туляков» больше, чем четыре и четыре.
— Тогда давайте летать четверками, еще больше пулеметов, — рубанул Нирод.
— Давай! Только по две пары вместе, — ухватился Кирилл.
— Попробовать надо. Оффенберг вылет выбьет?
— А что пробовать? Мы уже в Романове так летали. Над берегом отрабатывали.
— Немцы давно парами работают, не хуже нашего получается.
— Кирилл, пиши, — Сафонов пихнул летчика в бок.
Проект рапорта переписывали три раза. Только затем опять всей эскадрильей пошли к командиру. К чести Оффенберга, суть он ухватил сразу, сам мучился с ведомыми. В каюте Владимира Сергеевича опять все переписали начисто, аккуратно нарисовали схемы, планы перестроений. Борис Сафонов добавил проект новой штатки эскадрильи на три четверки и отдельно заместителя комэска. Оптимизация оптимизацией, а вылетает один командир звена, сразу надо думать куда офицера пристраивать, что его не увели. Подписались всей эскадрильей. Вместе гурьбой направились к начальнику авиаотряда.
— Молодцы, — изрек Черепов, выслушав коллективный доклад и пробежавшись по рапорту.
Почесав в затылке, подполковник пообещал подумать. Нет, не что делать с прожектом, а как донести его до начальства. От себя предложил уже в грядущих боях не бояться ломать тройки.
— Нас почти к Исландии вынесло, — пояснил Константин Александрович, — без крепкой драки точно не обойдется.
— Тогда давайте сразу на пары разбиваться. Еще ведущие нужны.
— Нет времени двойки слаживать. Эх, бить не строить, боюсь наломаем дров. У меня кроме вас еще две эскадрильи. Смешаем построения без тренировки, таких дров наломаем, и сами погибнем, и авианосец без нас утопят.
Как вернемся в порт, всех отправлю на береговые аэродромы и выпишу бензин. По два-три вылета на каждого, там посмотрим, что лучше работает тройка, или пара. А пока без необходимости строй не ломаем. Усекли?
При этих словах командира авиаотряда Кирилл грустно усмехнулся — неистребима наша бюрократия. Казалось бы, война идет, а на каждый учебный вылет надо гору бумаги исписать, приказы подготовить, бензин
