два экскаватора, а на следующее утро приехал бульдозер. Дело пошло веселей. Приехал и четвертый батальон бригады даже раньше, чем Железный Вилли рассчитывал. По обмолвкам батальонного комиссара, тыловые службы сидят на мешках в полной готовности. Возможно, их скоро перебросят к фронту, а может быть перебазируются в Мец. Причина неизвестна, однако второй вариант Рихарда радовал. Все же, появляется шанс свидеться с Ольгой и дочкой.
Интербригаде несказанно повезло. Они успели окопаться. Целых два с половиной дня и хорошая погода на фронте позволяют совершить чудо. И руки, конечно. И землеройная техника, разумеется. Главное — очень сильное желание жить, без этого быстро окапываться не получается.
После построения и завтрака капитан Бользен собирался отправить людей поработать лопатами. Оборудование позиций дело такое, предела совершенству нет, при наличии времени и сил можно хоть настоящий замок обустроить. Ветераны Великой Войны, да тот же самый Вильгельм Пик не дадут соврать.
Планы планами, а у фашистов свои планы. Что характерно, эти гады тоже очень хотят жить. Передовые дозоры засекли противника. Получив приказ, Рихард Бользен поднял людей в «ружье», а сам поспешил в штаб бригады.
— Яков, остаешься за старшего, — сразу сходу озадачить комиссара.
По недовольному взгляду Розенберга читалось, что тот тоже собирался на совещание. Ничего, пусть лучше позиции обойдет и людей ободрит. Это Рихард и высказал своему помощнику.
— Проверь противотанкистов, еще раз поговори с Валиахмедом, похоже у него не успели с маскировкой второго отделения.
— Все успели. Не переживай ты так. Отобьемся, — Яков дружески подмигнул комбату.
Штаб бригады расположился на ферме в полукилометре за позициями. Сам фермер с семьей эвакуировался и не видел, что творили с его хозяйством. Вильгельм Пик сразу положил глаз на добротный каменный подвал. Бригадные саперы превратили слуховые окна в пулеметные амбразуры, протянули связь, прорыли запасной выход. Наблюдательный пост разместился в окопе у мастерской. Сами постройки Вилли лично запретил использовать под огневые точки. Опыт фронтовой молодости давал о себе знать.
— Дождались, — комбриг, упер кулаки в стол и окинул командиров тяжелым пристальным взглядом.
— По данным из штаба армейской группы и от разведки, противник большими массами танков прорвался на Седан. Наша бригада таким образом оказалась на фланге немецкой группы, прикрывает Мец, Эльзас, разворачивающиеся дивизии второго эшелона.
Слова Вилли не произвели особого впечатления, о прорыве противника всем было известно, все же не заметить его сложно. Зато при упоминании Меца несколько офицеров переглянулись. Тоже все понятно.
— Наша задача удержать район, перекрыть шоссе. Напоминаю, основной удар немцы наносят в направлении Седана с поворотом на Арас. Нам достанутся части второго эшелона, возможно пехотная дивизия попытается расширить горлышко прорыва. Задача стоять.
Комбриг взмахом руки пригласил людей к карте.
— Разведка Интернационала сообщает, мне сегодня французы звонили — планируется удар танковыми дивизиями под основание прорыва, концентрируется наша авиация. Немцы вымотаны маршем через дебри Арден, понесли потери в боях, танковые кулаки нацистов потрепаны. Если все будет хорошо… — в воздухе повисла тяжелая свинцовая пауза. — А все будет хорошо. Мы сейчас на фланговой позиции, с севера нас не обойдут, с юга подходят маршевые батальоны. Приказ: стоять, держаться зубами, отражать вражеские атаки любыми силами.
Добавлю, вторая интербригада завершает формирование. Разворачивается третья. Сейчас на нас смотрит весь мир. Мы в авангарде прогрессивного человечества, передовой отряд мирового пролетариата. Запомните, от результата этого сражения, от того как мы себя покажем, зависит все наше будущее.
Рихард про себя подумал, что от результата больше зависит не какое-то там прогрессивное человечество, а судьба бойцов интербригады, и перспективы Железного Вилли возглавить вооруженные силы Коминтерна. Последнее немаловажно, старый комрад не лишен здоровых амбиций, в будущее смотрит уверенно.
Бригадный комиссар кашлянул. Поймав легкий кивок Пика, Житников постучал по столу привлекая к себе внимание.
— Геноссе, все это правильно, но многие забывают, что надо думать не только о всем человечестве, но и о делах маленьких, немаловажных для нас всех. У многих из нас есть семьи, наши родные и близкие ждут нас, надеются на нас. И мы не должны забывать о тех, кто стоит за нашими спинами. Могу сообщить, наши товарищи из тыловых служб успели эвакуировать семьи наших бойцов и командиров из Меца. Тылы интербригады стоят в Вердене, а наши родные и близкие едут в безопасные провинции.
По подвалу прокатился всеобщий вздох. У людей расправились плечи, в глазах загорелся огонек. Артем Житников скромно кивнул и развел руками. Дескать, что могу, то и делаю.
— Прошу всех, по возвращении в батальоны сразу оповестить всех наших людей: их семьи, их родные и близкие в безопасности. Своих не бросаем.
— Куда эвакуировали?
— Увы, пока не могу знать. Занимались тыловые службы и безопасность, кого-то отправляют в Прованс, кого под Париж, или в Брест. В ближайшие дни все получат новые адреса, там уже можно будет звонить и писать.
Последнее Житников сказал зря. Телефонные звонки не по делу в интербригаде не одобрялись. Люди, привыкшие к подпольному положению и жизни под чужими именами, прекрасно все понимали, остальным объясняли.
Глава 33
Палестина
14 мая 1940. Иван Дмитриевич.
Догнать роту за вечер не удалось. Отремонтировав мост, взвод еще задержался на поздний обед. Будучи единственным офицером в части Иван Дмитриевич решил не издеваться над людьми, пусть наскоро приготовленная на кострах еда из пайков, но питаться надо нормально. И желательно не одними галетами с финиками. Впрочем, по совету одного из саперов в кашу с тушенкой добавили еще и инжир с орехами. Получилось просто великолепно. Вышла настоящая гурьевская каша.
Утром на рассвете опять по машинам и вперед. Русские быстро учатся. В Месопотамии и Сирийской пустыне командиры частей предпочитали основной километраж проходить рано утром и вечером. Шло это как инициатива снизу, но штабные планировщики быстро поняли суть и перестроили графики маршей.
— Вот и то самое озеро!
От открывающегося слева вида дух захватывало. Иван Дмитриевич на полном серьезе задумался, а не свернуть ли к берегу? Все же ополоснуться в водоеме из которого вытекает сам Иордан…. Когда еще такая возможность выпадет? Да еще приходится сбавлять ход, впереди на трассу выезжает танковая рота, явно бронеходчики ночевали на берегу, явно не упустили шанс освежиться водой, по которой еще Христос как посуху ходил.
Увы. Взвод отстает от своих. Красоты Галилейского озера манят, искушают, но срабатывает знаменитое упрямство староверов. Никифоров вспомнил, что все равно дорога идет по берегу, в полдень
