грязь, но и накопившуюся усталость. Вспоминается легенда о живой и мертвой воде. Живую воду нашел, вон она под мостом. А мертвая? — Ну конечно же в Мертвом море.
Утром Никифорова вместо горна разбудила канонада. Где-то далеко ритмично бухало. Направление не определить, каменистые берега реки искажают и отражают звуки. Кажется, бой идет на юге, а уже через минуту явственно слышится пальба с северо-запада. Можно конечно поспать еще полчаса, но сон как рукой сняло. Гул за горизонтом отзывается на сердце тревогой. Нехорошее такое щемящее чувство.
Вскоре к голосам орудий примешивается новый звук. Откуда-то с неба доносится протяжный вой. Иван уже выкатился из-под брезентового навеса, под которым спал, рука сама нащупала и стиснула полированное ложе штурмовой винтовки. Все же некоторые привычки привязываются моментально. Сто лет ведь как отвык спать в одежде с оружием под боком, а как приспичило, так вросло аки родное.
По ушам ударил лай зенитных автоматов. Частое покашливание 37-мм «дырокола» с аккомпанентом из стрекота «Эрликонов». На мост и лагерь бронегренадеров с неба падали самолеты. Легкие одномоторные бомбардировщики.
Видя, как от самолетов отделяются капли бомб, Никифоров упал на землю и закрыл голову рукой. Громыхнуло. Целая серия. Затем противно застучали пулеметы. Самолеты пронеслись над расположением части и ушли на юг. Непонятно причинили ли им какой-то вред зенитки, однако, явно помешали сбросить бомбы прицельно.
— Еще пара таких побудок и я привыкну с опаской смотреть на небо, — поделился Чистяков, когда все немного успокоилось.
— Жалко ребят, Алексей Сергеевич.
Никифоров чувствовал себя не в своей тарелке. Неприятное чувство вины давило. Впрочем, сам же понимал, что все сделал правильно, но не оставляло мерзкое такое ощущение, ведь мог же вчера настоять, чтоб в первую очередь копали укрытия для личного состава. Не настоял.
Мост не пострадал, бомбы легли слишком далеко. Однако саперы понесли очередные потери: двое погибших и трое раненных. Осколками авиабомбы покалечило «Дромадер». У пехоты тоже старуха с косой не прошла мимо. Батальонные врачи только качали головой от того во что превращает тело человека пуля крупнокалиберного пулемета.
Беда не приходит одна. Пропала связь с бригадой. В эфире творилось черт знает, что. Похоже, к северу шел жестокий бой. Эфир доносил треск, обрывки фраз, шумы, кто-то требовал подкреплений, изредка из какофонии звуков можно было выловить переговоры танкистов, короткие команды.
Подполковник Манштейн распорядился занимать круговую оборону. После недолгих раздумий, основные силы батальона он перебросил на правый берег, за мостом остался только один взвод при двух противотанковых пушках. Саперы из подручных материалов наводили переправу, лишней она не будет, перетаскивать пушки и пулеметы по простреливаемому со всех сторон подвесному мосту дело дурное.
Ближе к обеду командование батальона вспомнило про разведку. Два отделения отправились к Тиберии. Первый отряд вернулся быстро, не доезжая города он наткнулся на остатки разгромленной колонны. На удивление вражеская авиация отработала на все сто. Штурмовики и легкие бомбардировщики буквально разметали колонну на шоссе.
Разбитые машины, запах гари, похоронные команды сваливают тела в вороники. Особенности местного ТВД, черт его побери! Обычай хоронить на третий день в условиях войны не действует. И уже не все могут рассчитывать на индивидуальные могилы. Такие братские захоронения становятся привычным делом, увы.
Вторая группа под командованием бравого унтера Афанасия Вдовенко сначала наткнулась на англичан. Разведчики быстро откатились, благо шли на бронемашинах. Сообразив, что явно все идет не так, командир группы поспешил свернуть рейд.
Передовые дозоры англичан появились на горизонте в районе полудня, наткнувшись на кинжальный огонь передового охранения, противник спешно драпанул, бросив своих убитых.
Ближе к вечеру к позициям батальона подошли остатки разбитой части. Сводный танковый взвод и около двух рот пехоты на машинах. Рассказы офицеров и унтеров сводного отряда прояснили ситуацию. Сегодня рано утром основные силы бригады попали в огневой мешок на поле у Хаттинского холма. Затем с флангов ударили танковые части англичан.
— Ты стреляешь, а он идет! Ты стреляешь, а он идет! — горячился чумазый ефрейтор в промасленном комбинезоне. — Я три снаряда в него всадил, а он прет и прет!
— Остановили?
— Он троих выбил, пока его сожгли! Наш взводный его буквально в упор расстрелял. Зашел с боку и всадил в борт «круглоголовика». Тогда полыхнуло.
Пока солдат кормили, начальство батальона насело с расспросами на командовавшей группой штабс-капитана. Как-то незаметно саперы тоже влились в команду, во всяком случае на импровизированном совещании Чистякова и Никифорова восприняли как своих.
Штабс-капитан мало что мог рассказать, его рота шла на фланге. Когда передовые дозоры наткнулись на цепочку вражеских окопов, бригада сходу развернулась в атакующую лаву. Танки всегда идут в бой в одном строю с пехотой. Сам Комаров получил по радио приказ атаковать с фланга силами своей и приданной роты. А затем начался ад. Вражеская линия обороны ощетинилась огнем, из-за холма открыли огонь гаубицы и тяжелые пушки.
Командир бригады генерал-майор Шестаков, царствие ему небесное, дал команду отходить, но тут показались вражеские танки с пехотой. Сам Комаров со своими людьми сходу занял какой-то кишлак и захватил первую линию окопов на своем участке. Ему повезло, группа англичан не менее танкового батальона с пехотным полком обошла его позицию и схлестнулась с нашими бронеротами. Потери страшные. По всей равнине горели танки. Сам комбриг погиб скорее всего, на связь он больше не выходил. Кто-то видел, что он повел танковый взвод охраны штаба в прорыв. Выживших там не было.
Последним полученным штабс-капитаном Комаровым приказом было распоряжение командира полка: отводить людей к Тиберии. В этом деле ротному повезло. Видимо основные силы бригады прорывались прямиком к Галилейскому озеру, где на пути схлестнулись с контратакующими британскими танками. На левом фланге англичан оказалось поменьше. Группа Комарова сбила заслоны противника и организованно вырвалась из окружения. По пути штабс-капитан собирал разрозненные отряды, остатки разбитых частей. Так к нему примкнули танкисты, а с шестью БТК жить уже стало веселей.
Глава 34
Датский пролив
15 мая 1940. Кирилл.
Эскадры продолжали бег. Корабли шли отдельными бригадами и дивизионами, мористее держалась флотилия обеспечения. Флотские танкеры и транспорты в шаровой окраске тяжело переваливались с волны на волну. С плавучим тылом шли два крейсера и дивизион эсминцев. Командир конвоя получил недвусмысленный приказ: как зеницу ока беречь драгоценные танкеры. Без дозаправки эсминцы до Девкиной Заводи не дотащить.
С мостика «Измаила» открывался прекрасный вид на построения эскадры. Точнее говоря двух эскадр. Крейсера барона Платона Рокасовского шли в
