Патрик явно хотел бы чем-то отвлечься, но одновременно у него не хватало духу думать о чем-то еще. Он издал несколько нечленораздельных звуков, пока не выдавил из себя:
— Я это знаю. Кохран каждый день отчитывается.
Шарлотта не спеша разделась полностью, одновременно стараясь взять себя в руки. Расправив приготовленную ранее сорочку, она задумчиво разглядывала ее, словно была не совсем довольна ее видом. Не глядя на Патрика, она чувствовала, как он буквально пожирает ее глазами, и втайне наслаждалась этим.
— Так, значит, он доложил тебе и о том, что в бухту вынесло обрывки канатов, бочонки и все такое то ли вчера, то ли сегодня? — отвлеченно продолжала она. Уголком глаза она смогла заметить, что Патрик стоит, скрестив руки, явно борясь с собой.
— Да, — произнес он уже более свободно. — И я расцениваю это как знак того, что какой-то корабль терпит бедствие, так как все эти вещи не принадлежали «Чародейке».
— А разве никто не может выйти в море и разузнать? — посерьезнев, спросила Шарлотта.
— На чем? — нетерпеливо возразил Патрик. — На туземных рыбачьих лодках? Мы все здесь на приколе, Шарлотта, пока в бухту не войдет другой корабль. — Он провел рукой по коротко остриженным кудрям. — Могут пройти месяцы или даже годы, пока мы увидим новые лица.
— Хм-м… Это значительно затрудняет твое намерение сослать меня домой, не так ли? — По ее разумению, такая перспектива не была лишена приятности.
— Ты что, все начинаешь снова? — вскинулся он.
Шарлотта положила руки ему на грудь и невольно затрепетала, а потом ощутила, как участились удары сердца под ее ладонью.
— По этому поводу я уже все сказала. Поцелуй же меня, Патрик,
Он посмотрел на ее губы и едва заметно потянулся было к ним, но вновь отвел голову назад.
— А ты не превратишься в одну из этих проклятых «новых женщин»?
— О нет, Патрик, я не превращусь «в одну из этих проклятых новых женщин», меня вынуждают стать одной из них, — с улыбкой сказала Шарлотта, тихонько глядя его шею.
— Ну что ж! — Патрик сокрушенно вздохнул и хлопнул себя по бедрам. Ты выиграла — у меня нет ни сил, ни изворотливости состязаться с тобой таким образом. Делай со мною что хочешь.
Серьезность его речи вызвала у Шарлотты взрыв хохота. Держа руки у него на затылке, она притянула его голову к себе и припала к его губам долгим поцелуем. После чего больше не было необходимости объяснять, кто, что и с кем должен делать.
Утром следующего дня Шарлотта в одиночестве завтракала на веранде, когда торопливой походкой к ней приблизился Кохран. Лицо его было встревоженным.
— Доброе утро, миссис Треваррен, — сказал он. Хотя приветствие было кратким, но оно очень обрадовало ее — нашелся кто-то, не подвергавший сомнению ее связанность с Патриком. — Капитан уже встал?
Шарлотта приподнялась со стула, ухватившись за литую решетку. Через плечо мистера Кохрана она увидела большую группу туземцев, только что появившуюся из зарослей на берегу. Они несли неподвижное тело полуобнаженного человека.
— Капитан Треваррен сегодня решил позавтракать у себя… у нас в комнате. — Она уже направлялась в сторону незнакомца. — Что-то случилось? Этот несчастный утонул?
— Нет, мэм, и это весьма удивительно. Двое рыбаков нашли его на берегу сегодня утром. Он был жив, но без сознания. — Старпом прокашлялся, комкая в руке фуражку. — Нам, конечно, не стоило приносить его сюда, миссис Треваррен, но он был в таком жалком состоянии, и я подумал, что его организм не выдержит, если он заразится чумой. Вот почему мы не поместили его вместе с остальными.
Шарлотта кивнула, подобрала юбки и поспешила навстречу туземцам с их ношей. Мистер Кохран направился в дом. Шарлотта рассматривала так и не пришедшего в себя мужчину, которого волны выбросили на берег, как кусок плавника, и ее сердце сжалось от сочувствия. Он совершенно не походил на Патрика ни своей изящной комплекцией, ни каштановыми волосами, но что-то в его облике задело ее до глубины души.
Прежде чем группа добралась до дома, появилась Якоба она кудахтала и причитала, словно наседка, которая наконец-то нашла убежавшего цыпленка. Следуя приказам экономки, которые переводила туземцам Мери-поймай-много-рыбы, рыбаки осторожно внесли несчастного в комнатушку под лестницей. Он потерял один ботинок, а остатки его коричневых брюк были в весьма плачевном виде. Однако он принялся дико сопротивляться попыткам Мери с Якобой освободить его от лохмотьев, словно они еще могли защищать и согревать его.
— Потише, потише, горе-путешественник, — успокаивала Якоба таким мягким голосом, которого Шарлотта никак не могла от нее ожидать. — Ты попал к друзьям, и мы позаботимся о тебе. — Она подстегнула стоявшую, раскрыв рот, Мери. — Свежей теплой воды, полотенце и тот ром, что я держу для рождественских кексов.
— Я могу чем-то помочь? — спросила Шарлотта, заняв место Мери возле кровати.
Не успела Якоба ответить, как из дверей раздался голос Патрика, низкий и грохочущий в маленькой комнате, словно удар грома.
— Ты можешь удалиться отсюда сию же секунду! — холодно скомандовал он.
— Но у меня есть опыт сиделки, — напомнила Шарлотта своему «в некотором роде мужу».
Патрик приблизился к кровати и с любопытством посмотрел на жертву кораблекрушения. Его слова, однако, адресовались Шарлотте:
— Якоба ухаживала за больными и ранеными еще тогда, когда ты ходила пешком под стол. Она не нуждается в твоей помощи.
Экономка перевела взгляд с капитана на Шарлотту и улыбнулась. Поначалу Шарлотту это разозлило, но она уловила в лице матроны заговорщический задор, а не насмешку.
— Я не нуждаюсь и в том, чтобы ты верещал здесь и путался у меня под ногами, Патрик Треваррен, — уточнила шотландка. — Было бы неплохо, если бы вы оба убрались отсюда и дали мне спокойно заняться этим беднягой. Вы только взгляните на него: в тех местах, где он не синий, он уже серый, как покойник!
Если бы не серьезность ситуации, Шарлотта бы непременно рассмеялась при взгляде на лицо Патрика. Он явно не привык получать нагоняи и выглядел словно нашкодивший мальчишка. Интересно, как он себя чувствует после выговора?
Однако она не стала пытаться сейчас это выяснить. Одно дело — перебранка с Патриком, и совсем другое — идти против Якобиных требований. У этой матроны значительный авторитет на острове, и Шарлотта хотела бы иметь в ее лице союзника. Она развернулась, шелестя юбками, и удалилась с высоко поднятой головой. Хотя и с небольшой задержкой, за ней последовал Патрик.
Капитан, весьма дружелюбный ночью, вернулся к своим нападкам на нес, как только проснулся утром. Вот почему она предпочла завтракать на веранде одна. Она вернулась на свое место за столом, налила остывший чай в изящную чашку китайского фарфора, забытую ею в суете.
