class="p1">И тут же, не прощаясь, вышла из помещения.
Противная она, конечно, баба. Это чувствовалось сразу. Хоть и красивая, царственная — а с гнильцой.
Как только дверь за Еленой закрылась, Елизавета всплеснула руками, не сдержав возмущения.
— Она что, правда не понимает, что это совершенно невозможно⁈ — выпалила девчонка.
Я молча вздохнул и развел руками. Что тут сказать… В таких ситуациях, если тебе что-то не нравится изначально, говорить об этом нужно не отходя от кассы. Потом, когда тебя уже поставили перед фактом, любые причитания теряют смысл.
А если уж промолчала и проглотила, хотя всё нутро против… ну-у, считай, что согласилась. Молчание — знак согласия. А дальше уже не спрашивают, можешь ты или не можешь. Просто ждут, что сделаешь.
Через несколько секунд я услышал, как дорогая машина Елены выехала с парковочного места у моей бывшей квартиры. Звук двигателя был мягкий, не из тех, что тарахтят и надрываются. Что-то тут сказать… бабки, как ни крути, слышны сразу.
Я подошёл к стеклянной двери и проводил авто Елены взглядом, следя, как автомобиль стремительно удаляется по дороге, растворяясь среди одинаковых домов и аккуратно подстриженных кустов. Глянец нового времени — блеснул и исчез.
Тут же я заметил возле крыльца какого-то непонятного мужика. Он тоже провожал машину взглядом. Стоял с протянутой рукой — видно, хотел попросить денег у Елены, да только был послан далеко и надолго, ещё до того, как успел открыть рот.
Мужик перевёл взгляд на меня и тут же протянул руку в мою сторону, с надеждой, привычной и уже отработанной. Я лишь покачал головой. Ещё чего не хватало — давать на опохмел алкоголикам. Если у тебя руки и ноги есть, значит, сам на свои грехи и заработаешь. В девяностых я таких насмотрелся, и за тридцать лет ничего принципиально не изменилось.
Лиза тем временем выхватила мобильник и действительно начала кому-то звонить. Вид у неё был злой и растерянный одновременно.
— Да возьмите же трубку, пожалуйста… — выпалила она в телефон, сдерживая раздражение.
Но на том конце линии, похоже, никто не торопился отвечать. Она подождала ещё немного, потом сбросила вызов и начала что-то быстро печатать, уставившись в экран. Судя по выражению её лица, ответа не последовало и на сообщение.
Наконец, прекратив бесполезные попытки до кого-то достучаться, Елизавета тяжело выдохнула и положила мобильный телефон на стол.
И тут же всплеснула руками, разочарование в ней буквально прорвалось наружу.
— Вы представляете, компания, у которой я заказывала переезд, вообще не берёт трубку, — с обидой выпалила она. — Хотя… если подумать, ничего удивительного.
Лиза покосилась на часы, висевшие на стене сбоку.
— У них уже закончилось рабочее время. Там уже просто некому брать трубку или отвечать на мои сообщения, — добавила она. — Это я тут торчу…
По-юношески пухлые щечки покраснели от обиды, губы чуть скривились.
Конечно, Лиза, как и многие девчонки её возраста, была слишком эмоциональной. Когда что-то шло не по плану и поддавалось на их усилия и уловки, они часто прибегали к единственному проверенному способу справиться с ситуацией.
Вот и сейчас Лиза медленно опустилась на стул, закрыла лицо руками и заплакала.
Я смотрел на это с пониманием: задачка перед девчонкой стояла действительно непростая. Коробки были собраны далеко не все, хорошо если наполовину. Но собрать — это одно. Их же ещё нужно было как-то вынести. И без грузчиков справиться с такой задачей девчонке было бы крайне непросто.
Весила же эта решительная, но хрупкая Елизавета меньше пятидесяти килограммов — и это с учётом одежды и грубых ботинок. Я видел: девчонка сильная, просто она умаялась за день, валилась от усталости. И теперь, под грузом неожиданно свалившихся сроков, ей казалось, что она сломалась…
Ничего, пусть поплачет, если недолго, то даже полезно. Я же пока медленно прошёлся по своей бывшей квартире. Внимательно осмотрел ящики, прикинул их количество, размеры, примерный вес. И почти сразу приметил в подсобке, там, где когда-то находилась моя кухня, раскладушку, скромно прислонённую к стене.
Этого оказалось достаточно. В голове у меня начал выстраиваться план дальнейших действий.
Лиза продолжала плакать, сидя на стуле. Плечи у неё подрагивали, слёзы текли, ведь никто не пытался их остановить. Что ж, чем больше поплачешь, тем меньше пописаешь. Другого профита от этого занятия не видно, так что лучше не растягивать.
Нет, капитулировать Лиза собралась слишком рано.
Я подошёл к девчонке, взял ещё один стул, стоявший неподалёку, и поставил его прямо напротив. Затем медленно сел и внимательно посмотрел на Елизавету. Она всё ещё всхлипывала, утирая лицо кулаком, не особенно заботясь о том, как это выглядит.
— Так, Лиза, — сказал я жёстко. — Хватит плакать. Слезами делу явно не поможешь.
Лиза нехотя подняла голову и уставилась на меня заплаканными глазами.
— Ну а что я могу сделать? — выдавила она. — Вы же слышали, что сказала Елена Фёдоровна… — и девчонка снова беспомощно развела руками.
Нет, девочка, сделать что-то можно всегда. За себя надо бороться отчаянно. Всегда, каждый раз. Потому что если ты сам не возьмёшься, жизнь — штука жёсткая и равнодушная, за тебя точно не впишется.
— Мы всё слышали, — кивнул я. — Именно поэтому заканчивай страдать и давай подумаем, каков план.
— Да какой уж тут план?.. — смущённо прошептала девчонка. — Я же говорю, я не могу дозвониться до грузчиков, потому что они уже не работаю-у-у-ут…
На последнем слове Лиза было снова завыла, но я сразу поймал её взгляд своим, и девчонка аж вздрогнула, словно её окатили холодной водой.
— Я думаю, что смогу тебе помочь, — сказал я уверенно.
Лиза замерла, как птичка. Тогда я продолжил и объяснил, что вообще-то хотел уточнить у неё, где здесь можно остановиться на ночлег в ближайшей гостинице.
— Но, — добавил я, — я готов помочь тебе разобраться с коробками, если ты дашь мне возможность тут переночевать.
Ничего лишнего я не предлагал и ничего не скрывал. Мне нужна была ночёвка — чтобы спокойно осмотреться, понять, что тут вообще происходит и почему у этой Елены вдруг возникла такая спешка с выездом из моей бывшей квартиры. Вся эта история настораживала меня всё сильнее.
Да, мысль о том, чтобы ночевать в собственной квартире, которая уже по документам мне не принадлежит, была… Ну мягко говоря, так себе. Странное, неприятное ощущение — словно ты гость у самого себя, да ещё незваный. Но иногда приходится переступать через подобные чувства, если хочешь разобраться в происходящем.
— Ой… Вы… — девчонка внимательно посмотрела на меня.
Я сразу понял, чего она хочет — Лиза
