нравится искусство, мисс Хендерсон? — вздрогнув от приятного мужского голоса, я обернулась в его сторону. Статный мужчина в чёрном костюме с красным галстуком стоял передо мной, опираясь на дорогую деревянную трость правой рукой. На его лице виднелся большой шрам, рассекающий седую бровь и половину глаза, скрываясь за подбородком.
— Я верный ценитель картин, так как сама являюсь художницей, — ответила я с улыбкой на лице. Мужчина протянул руку, и я вложила свою, чувствуя лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони.
— Виттилето Гамбини, дон итальянской мафии, — представился он и я тут же сжалась, смотря на Харриса, который разговаривал с незнакомым мне мужчиной.
— Не тревожьтесь, мисс Хендерсон, пока Вы оказываете мне огромную услугу, Вы в безопасности на моей территории, — уверенный голос с еле заметным акцентом заверил меня, и я кивнула.
— А за пределами Вашей территории? — спросила я, заметив его опасный блеск в глазах.
— Не в моих силах, Тереза, как бы Вы не были привлекательны и желанны, кодекс моей семьи, где соблюдение правил и верность стоит превыше всего, не позволяет мне защищать Вас вне своей территории, — он обратил своё внимание на компанию людей у столов с выпивкой и закусками.
— Но, если Вы станете частью моей семьи, к слову, любовницей Итало, уверяю Вас, защита Вам обеспечена и ни один скользкий мерзавец не посмеет притронуться к Вам, — он говорил таким приятным голосом, что его речь заворожила меня. Скользкий мерзавец, я хмыкнула про себя, ведь это описание идеально подходило Андреасу.
— Как поможет мне статус любовницы быть под защитой? — я слишком неопытна в их мире. Чёрные глаза мужчины продолжили опасно блестеть, с улыбкой осматривая меня.
— Любовь — это то, ради чего стоит сражаться и бороться. Если кто-то посмеет притронуться к тебе, мой сын будет вправе устроить войну, — отчётливо произнёс мужчина и оставил повторный поцелуй на моей руке. Война. От произнесённого слова кровь стынет в жилах. Я сразу вспоминаю Энцо и беззаботные дни с рассказами о войне.
— Как моя дочь, если Харрис примет моё предложение взять Иларию в жены, она будет под защитой и в Италии, и в Ирландии, — сказал Виттилето и мурашки мигом пробежали по спине. Рядом с ним я ощущала страх, а его слова оказывали давление, будто специально. Мужчина обратился к Харрису, подошедшему к нам. Злость на лице Харриса не осталась не замеченной. То, как была сведена его челюсть и бегали голубые глаза, удивило меня. А ведь я ничего не сделала… Харрис и Илария. Как же я сразу не догадалась до этого брака? В Италии очень трепетно относятся к браку и было ожидаемо, что две сильные семьи захотят сцепить свой мир браком.
— Вижу, вы уже познакомились, — утвердил мужчина и его рука легла на мою спину, заставив меня дёрнуться. Что на него нашло? Виттилето улыбнулся, кивая.
— Сложно не заметить такую женщину, Харрис, — от комплимента дона итальянской мафии я побагровела, ощущая, как рука Харриса за моей спиной сжалась.
— Действительно, сложно не заметить ту, кто, входя в помещение, освещает её, словно солнце, — со злостью в голосе ответил на комплимент Харрис, смотря на Виттилето и я поражено вскинула брови. Что он говорит? Он это обо мне? Опомнившись, Харрис опустил глаза на меня и прочистил горло, отворачиваясь к толпе людей.
— Нужно представить тебя остальным, — беспечно ответил Харрис и повёл меня к толпе, где стоял Итало. Я искоса смотрела на профиль Харриса, удивлённая его сказанными словами. Освещает её, словно солнце. Он ничего не перепутал? Холодный и враждебный волк, всегда отстранён и безразличен, вдруг говорит нечто нежное. Нежное… Обо мне. Сердце учащенно забилось. Прекрати романтизировать, Тереза. Он антагонист в твоей истории, а никак не твой любовник.
Итало был в сером клетчатом костюме и в коричневом галстуке, идеально подчёркивая свои чёрные глаза. Увидев Виттилето, теперь лучше понимаю, на кого больше похож Итало и Илария. Полные копии своего отца.
Пока Харрис спокойно представлял меня разным людям, чьи имена проходили мимо моих ушей, я хотела найти Иларию. Интерес к этой горячей крови девушке возвышался, когда я узнала о её семье. А теперь и о горечи свадьбы. Я слишком мало знала и мне слишком много нужно было узнать от девушки. Иметь подруг в жестоком мире было полезным. Не выдержав, я надавила на плечо Харриса, чтобы тот наклонился ко мне.
— Илария здесь? — прошептала ему на ухо, ловля холодный взгляд голубых глаз. В эту же секунду раздалась игра на пианино, заставившая меня замолчать и обернуться. На небольшой сцене, с белым цветком на голове и в длинном белом платье стояла Илария. Она пела джазовую песню. Девушка обладала насыщенным, многогранным голосом. Эмоциональная глубина её голоса создавала в джазовой песне веселье, грусть и сменялась болью в жизни.
Когда песня закончилась, весь зал раздался аплодисментами и она, поклонившись, поцеловала пианиста в щеку, спускаясь к нам. Илария на каблуках была намного выше меня, за длинным платьем скрывались стройные и длинные загорелые ноги. А пышные бедра и тонкая талия гармонировали друг с другом. Именно такую девушку я видела рядом с Харрисом в будущем. Отойдя за спину Харриса, я улыбнулась девушке, как только она увидела меня.
— Детка, ты все-таки пришла! Я рада тебя видеть. Боже, а что за платье? Твои огненные волосы и красный цвет платья бесподобны! — восторгалась девушка, кружа меня вокруг своей оси. Я засмеялась, смущаясь.
— И ты смеешь говорить обо мне, когда только что исполнила настоящее чудо на сцене? — улыбнулась я, задаривая Иларию комплиментами.
— Брось, детка, я делаю свою работу, — уверенно махнула она и посмотрела на Харриса, ожидая от него слов. Он вскинул бровь, смотря на красивую итальянку и хмыкнул.
— Ты и без моего подтверждения знаешь, что хорошо спела, — ответил Харрис, заставив меня расширить глаза. Нет, так у него точно ничего не получится с Иларией. Он рогатый дурак, не умеющий общаться с женщинами.
— Хорошо? Издеваешься, Харрис? Пригласи её на танец, — буркнула я и попыталась толкнуть Харриса к девушке, но он не сдвинулся с места, хмуро смотря вниз на меня. Медленная песня началась уже давно, я только сейчас сообразила. В чёрных волосах девушки сверкал белый цветок, а её глаза горели, смотря на Харриса. Только слепая
