мамой отменили отпуск. Мы останемся здесь, пока не решим, как быть дальше. И ты тоже.
– Прости, что? – спрашиваю я.
– Ты все правильно услышала. Ты останешься здесь с нами, где мы сможем за тобой присматривать.
– А как же моя учеба?
– Ты потеряла эту возможность из-за своих выходок, Зельда. Поверь, я тоже могу найти занятие получше, чем отказываться от отпуска, чтобы нянчиться с тобой. – Последнее слово он почти выплевывает. – Но сейчас речь не только о тебе и обо мне. Речь о семье. О репутации, которую ты втаптываешь в грязь. Нам давно следовало принять более жесткие меры. То, что мы делаем это сейчас, так сказать, твой последний шанс.
– Но мне не нужен этот шанс! – выпаливаю я. – У меня есть своя жизнь в Перли. Есть друзья!
– Что это за друзья, нам теперь известно, – парирует отец. – Неподобающая компания для девушки из семьи Редстоун-Лори. Теперь с этим покончено.
Мама выходит из комнаты и вскоре возвращается с моим мобильным в руках.
– Мы отправим сообщения тем людям, которые могут за тебя переживать. Кому писать?
Я сглатываю.
– Тамсин, – выговариваю с трудом. – И моим соседям по квартире, Леону и Арушу. – Имя Малика произносить не решаюсь. Но в голове возникает идея. – И Жасмин, – добавляю я. Возможно, она передаст ему это сообщение. Он поймет, что это значит.
– Разблокируй экран, – требует мама. Она протягивает мне смартфон, и я подчиняюсь, оглушенная тем, что сейчас услышала. Она печатает и вслух читает сообщение, которое посылает моим друзьям. – «Я на какое-то время останусь у родителей. Не беспокойтесь за меня». – Она поднимает голову и строгим тоном добавляет: – Больше им знать не обязательно.
Мама снова уносит телефон. Кажется, я слышу, как она кладет его в сейф.
– Это же безумие, пап, – говорю я. Надеюсь, он образумится, если назову его папой. – Вы не можете запереть меня тут!
– Это для твоего же блага, – холодно откликается он, раскрывая газету. Я собираюсь сказать что-нибудь еще, но он поднимает палец. – Беседа окончена.
Встаю из-за стола и возвращаюсь в свою комнату. Там опускаюсь на кровать. Поверить не могу, что они так со мной поступают! Удерживают здесь. Я пленница в доме родителей! Без телефона или кошелька у меня нет возможности заказать такси. А пешком мне не добраться до Палома Бэй, чтобы никто не заметил моего отсутствия. Я не могу связаться ни с кем, кто мог бы мне помочь. Да и что бы я сказала? «Меня заперли родители»? Не смешите меня.
Нужно было продержаться всего один вечер. Потом они бы уехали, а я бы сумела перестроить свою жизнь. Я все испортила. Не смогла устоять перед Маликом, и это привело к катастрофе.
Пульс зашкаливает, а мысли путаются. Нужно сконцентрироваться, нужно выбраться из этого сложного положения. Но не знаю как. Мне с трудом удается сосредоточиться, так сильны мои ярость и отчаяние. Если бы я знала, что у него все хорошо. Но белый потолок, который сверлю взглядом, не дает ответов.
38
Малик
Я просыпаюсь после беспокойного сна. Больше чем пара часов, в течение которых постоянно ворочался с боку на бок, пройти не могло. Но солнце, которое уже высоко сияет в небе и посылает в окно беспощадные лучи, свидетельствует об обратном. Приходится несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть к свету. Потом вспоминаю события прошлого вечера, и тиски, сжимающие мои внутренности со вчерашнего дня, закручиваются туже.
Из кухни доносятся голоса. Я зажимаю уши, чтобы изгнать из головы приглушенный звук, но ничего не получается. Мысль о счастливых лицах Тамсин и Риса невыносима, но по опыту в тюрьме мне известно, что существуют потребности сильнее, чем желание оставаться в постели. Природа стискивает сильнее темного тумана и мысленных тисков. У меня не хватает сил даже на горькую усмешку над этой дурацкой шуткой.
С трудом выпрямившись, с опущенными плечами тащусь из комнаты в коридор. Разговоры на кухне мгновенно прекращаются.
– Малик? – зовет женский голос.
Жасмин. Какого черта она здесь делает? Ее что, выгнали родители? Последнее, что мне сейчас нужно, – это присматривать за подростком. Я останавливаюсь и опираюсь о стену, потому что у меня на секунду закружилась голова. Когда в последний раз ел? Не помню. Но аппетита нет.
На кухне раздается шум сдвигающихся стульев, и я жду, что в дверном проеме возникнет лицо Жасмин. Но вместо нее из-за угла выглядывает Ленни.
– Привет, Малик, – здоровается он. – Доброе утро.
– Что ты тут делаешь? – тихо спрашиваю я.
– Заходи, садись к нам. – У него на лице читается беспокойство.
– Сейчас приду, – откликаюсь и, не отваживаясь поднять взгляд, протискиваюсь мимо кухни в ванную. Как только дверь закрывается, слышу, что тихий разговор на кухне возобновляется. Без сомнения, они обсуждают меня. То, что я вчера натворил. Лучше бы не возвращался домой. Утонул бы в море, как и полагается поступать тем, кто потратил жизнь впустую. Я же опять обременяю друзей и семью. Я жалкое ничтожество.
Переступив порог кухни, замираю. На меня смотрят три пары глаз. Во всех вижу замешательство и тревогу. У меня сжимается сердце, если оно в принципе еще существует. Что это значит?
– Что вы здесь делаете? – спрашиваю сдавленным голосом.
– Могу отвечать только за себя, но я здесь живу, – заявляет Рис и пытается улыбнуться. – Проходи, садись.
Шагаю и опускаюсь на стул. Дешевый пластик скрипит под моим весом.
– Мне очень жаль, Малик, – произносит Ленни. – Пако рассказал, что случилось. Он узнал обо всем от Клемана. Мне очень нравилось с тобой работать. Ты был единственным приятным человеком в этом дурдоме. – Слышно, как Ленни сглатывает. Взглянуть на него я не решаюсь. – Клеман, должно быть, вне себя. Тебя уволили без предварительного предупреждения. Я принес извещение об увольнении. Не хотел, чтобы ты нашел его в почтовом ящике. Подумал, лучше так.
Я медленно киваю и говорю:
– Спасибо, мужик. – Голос дрожит.
– А еще я должен забрать твою униформу. Ты же в курсе, какие они в «Fairmont»… О, чувак, Малик, это правда жестко. Надеюсь, ты не примешь это близко к сердцу. Ты найдешь что-нибудь другое. Я уверен.
Я благодарен Ленни за эти слова, пускай они ничего и не значат. Было сложно отыскать место для обучения – с моим-то прошлым. Не могу представить, что после этого инцидента Эми снова пойдет обивать пороги. Ты можешь собой гордиться, Малик, звучит ее голос у меня в голове. Всего этого ты добился сам. Да, точно. Все это я профукал сам. Профукал все шансы, которые мне предоставлялись.
