такое… Может и согласиться, вполне. Конечно, у него сейчас и без меня проблем достаточно, да и казна не резиновая, но это вполне возможно. Пожалуй, так и поступлю.
Приняв решение, Алан оседлал Верстинку Анабель Четвертую, и поехал в сторону Третогора. Двое суток все было тихо и спокойно, пока он не почуял направленное внимание. И это посреди леса! Моментально напрягшись всеми чувствами, Алан учуял ауры полусотни человек, окружающих его со всех сторон, и тяжело вздохнул. На дорогу перед ним вышел мужик в реданских латах и почему-то только одной латной перчатке с мечом в руке.
— Глядите-ка, кого к нам занесло! Еще один ведьмин!
Алан уже было хотел ответить, как прямо перед его лицом пролетел арбалетный болт. Поскольку он летел мимо, то ведьмак не стал дергаться, но все же, предупреждение и впрямь довольно увесистое.
— Раз ты уже понял, кто я, то должен знать, что мы вне политики. Нас интересуют только твари.
— Да вы обираете нас! — Вдруг яростно закричал мужик, зло уставившись на Алана покрасневшими от гнева глазами. — Приходите, и забираете все золото!
— А ты, чем сейчас занимаешься? Приходишь, и отнимаешь все золото, — хмыкнул спокойно Алан.
— У богатых!! — Столь же сильно возразил бывший крестьянин.
— А они что, не люди? К тому же, теперь ты один из них, — сплюнул на землю ведьмак, так и не слезая с коня. — И доспех у тебя есть латный, и деньги, и бабы. Чего тебе не хватает? Под твоей рукой полсотни воинов, то есть ты сейчас офицер-полусотник. Еще немного и барон. Так скажи мне, чем ты лучше тех, кого грабишь и убиваешь? — Алан все сильнее смещал тему подальше от ведьмаков и от самого себя. Он чуть наклонился, позволяя Верстинке идти вперед, но медленно, спокойно, а сам в это время, снял с себя рунную сумку, и обмотал вокруг седла, чтобы не слетела.
— Стой на месте, ведьмак! Или тебя продырявят! — Алан остановился, и вопросительно посмотрел на мужика. Мол, и дальше что? — Слезай с коняшки, моя теперь будет. А ты… ты пойдешь с нами, будешь потешать нас на праздниках, вместе с твоими собратьями.
Алан слез с коня, и тихонько высвистал команду. Верстинка повела острым ухом, и покосила на него взглядом, словно спрашивая, правильно ли его поняла. Эх, был бы жив Пепел, то не задавал бы дурацких "вопросов". Алан кивнул, и поправил поводья на ее шее. Погладил бок, мол все хорошо, и только тогда лошадка вдруг поднялась на дыбы, и шарахнув предводителя разбойников по груди передними копытами, ускакала вдаль, моментально свернув с дороги прямо в лес.
— Вишь ты, не захотела Верстинка твоею лошадкой быть, — прокомментировал ведьмак.
— Че!?! Да я тебя!.. — Продолжить он не смог. Только поднявшийся после удара лошадиными копытами, по счастью пришедшимися в нагрудник, он отхватил удар кулаком ведьмака. Сознание покинуло его, и разбойник пал наземь.
— А ну стоять! Пристрелю, как пса!
— Замер, ведьмин!
Со всех сторон послышались возгласы, и из зарослей полезли мужики. Присмотревшись, Алан с удивлением понял, что среди воинов хватает женщин и девушек! Что же здесь происходит-то?.. Беспредел какой-то. Бабы в армии повстанцев, это явно перебор.
— Успокойтесь вы уже. Я не сопротивляюсь, — Алан снял мечи со спины, и положил двойные ножны на землю. Ох и не задалось лето тысяча сто шестидесятого года…
Его окружили вооруженные люди. Кто-то захотел унизить ведьмака, и пнул под колено, но сам оказался на земле. Алан лишь капельку подправил его движение… Взъярившись, опозоренный мужик убрал меч, и схватил ведьмака за плечо рукой, второй метя прямо в лицо, но ведьмак чуть заметно подшагнул, отработав ногами, и встретил кулак умника на полпути своим лбом.
— Ааааааа! — Перелом, который в совсем другом мире давно прозвали "боксерским".
— Не стоит оно того, мужики, — обратился к ним Алан, внимательно посмотрев на окруживших его людей. — Ведите, только мечи с доспехом не трогайте. Зачарованы.
Конечно, его не послушали. Какая-то баба схватила меч, желая вытянуть его из ножен, и каааак заорет!
— АААААААААА!!! БОЛЬНО!!! ЖЖЖЕТ!!!
Еще бы не жгло. Только сам Алан мог браться за рукояти своих красавцев, но никто более.
Он рывком подошел к женщине, и вырвал оба меча из ее рук, тут же убрав в ножны стального брата, и повесив их на свою спину.
— Сам понесу. Ведите уже, и обработайте ей руку, пока заражение не пошло.
— Ты целитель, чтоль? А я думал — ведьмин.
— Одно другому не мешает. — Отмахнулся Алан, и пошел вместе с окружившей его толпой. Кто-то подхватил командира, все еще лежащего в отключке.
Через три сотни шагов, ведьмак взглядом показал идущему рядом с ним парню лет двадцати на травку, мол сорви.
Тот хмуро кивнул, и принес. Еще через пять минут он сбегал семь раз за разными травами, и передал их ведьмаку. Тот попросил тарелку, и получив в руки деревянную миску, стал то смешивать, то выдавливать в нее сок из полученных трав, а в конце и вовсе, оторвав от своей рубашки изрядный лоскут, профильтровал сквозь нее полученную смесь.
— Держи, — Алан отдал плошку с полученной жидкостью парню. — Пропитай в этой смеси бинт, и наложи ей на поврежденную руку. Затягивай не сильно, чтобы было достаточно свободно. Через два дня верхняя, поврежденная кожа отслоится, а под ней уже будет новая. Совсем тонкая и слабая, так что снова перевяжешь, просто чистой тряпкой. Через неделю будет как новая.
— Сделаю, — хмуро кивнул парень, и ушел к пострадавшей женщине, которая все еще подвывала от боли. Через десяток минут скулить она перестала — это лекарство подействовало, потому как в нем имеется свойство местной анестезии. Очень даже удачненько получилось, что именно в Редании оказался. Местные травы хорошо подходят для подобных лекарственных сборов.
К ночи, Алана привели в лагерь. Точнее, это лишь один из многих лагерей повстанцев, и судя по всему, единое командование пока не налажено толком, но если дать им время, все будет весьма паршиво для короля и страны в общем. Сильно повезет, если не найдется заграничного умника, который захочет поддержать восстание финансами, но скорее всего, найдется, и даже не один. Редания — лакомый кусок для всех соседей, так что и Темерия и Каэдвен, и даже коротышки из Махакама, всякий хочет откусить хоть немного. А внутренний конфликт в таких обстоятельствах, сам бог велел поддержать. Политика… гребаная грязь, фыркнул про себя Алан.
Лагерь оказался не маленьким. Около семисот человек ели, пили, трахались прямо у костров, пели, кричали и дрались. Правда драк было, на удивление, мало.
