черный ворон, и открыл клюв. Из него полилась речь Богуслава, который заправлял хозяйственной частью Каэр Морхена, и почти не выходил на большак.
— Алан, я не знаю, где ты был последний год, но Редании, как таковой, не существуют. Добрая треть Темерии пала под натиском крестьянского войска. Похищена жена Гайдемара Темерского, и она непраздна. От реданского престола не осталось никого. Безумная Фалька убила всех, и отца, и братьев, и их семьи — всех. Там творится совершеннейший ужас, и соваться туда станет только псих. Уматывай оттуда, ведьмак, как можно быстрее. Слышишь? И птицу эту богомерзкую больше мне не шли. Кухарка с испугу родила раньше времени, когда ворон твоим голосом орать стал!
Хмыкнув на последний комментарий, Алан призадумался. Он действительно давненько не появлялся в свете, и новости прошли мимо него. Как-то не до них было, пока он на юге самосовершенствовался.
— Мда… План пошел коту под хвост. А жаль. — Буркнул Алан.
— Ну, почему? Всегда можно вступить в армию Гайдемара, или даже подрядиться вернуть его жену, — пожал плечом Демит.
— Это без меня. — Алан покачал головой. — Раз уж у нас не получилось поработать вместе, то пойду сам. Ты сейчас куда?
— Если в твоих безразмерных закромах найдется меч, то пойду в Темерию. Пусть не ведьмаком, но работа солдатом тоже хороша, и платят наемникам отлично.
— Возьми тот меч, что в палатке, на комоде лежит. Не затупится, и можно его метать. Чтобы призвать его себе в руку, шепни "Вернись". — Алан отмахнулся и совершенно безразлично ответил приятелю.
— Серьезно? — Демит подскочил, и метнувшись смазанной тенью в палатку, вскоре показался уже с мечом. С коротким шагом крутнул в руке меч, и метнул его в дерево, метрах в двадцати. Меч пробил его насквозь, но тут же вырвался из древесного плена, и вернулся в руку метавшего. — Охуеть! Где взял?!
— Отобрал у одного бандита несколько лет назад. Южные кузнецы любят добавить своему оружию разные забавные свойства. — Алан вообще не пылал энтузиазмом. Говорил сухо, без эмоций, и Демит понял, что не вовремя со своими восторгами.
— О чем ты думаешь, брат?
— Я думаю о том, что мне делать. Думаю, что имеет смысл махнуть в Офир или Зерриканию. В Офире, говорят, есть целитель, не чета нашим, и учит своим знаниям свободно, только плати. А в Зеррикании — драконы, мастера полиморфии. Думаю о том, как много дорог перед нами открыто, и как мало из них мы способны увидеть. Думаю о том, какая все же скотина "человек", а так же о том, каким человеком я хочу быть. И не смотри на меня так. Ты спросил, я ответил. Пойдем, найду для тебя доспех, нож, еды и денег на коня и жизнь.
Демит, наверное, впервые заглянул в мысли собрата вот так, чтобы в самую глубь. Он совершенно не ожидал увидеть то, что увидел, надеясь на нечто понятное и близкое, а увидел эмпиреи, которых не мог осознать, и это, почему-то, сильно расстроило. Мысли Алана были для него далеки и не существенны, даже слегка глупы, если на то пошло, потому как непонятны. Будто не брат-ведьмак рядом стоит, а чужой человек. Демит решил, что ему совершенно не по пути с этим странным Аланом, так что взял все, что тот ему даровал, и ушел в лес. Он направился на юг, собираясь прибиться к шайке наемников, и вступить в армию Гайдемара. Предчувствуя скорую поживу, ведьмак был в прекрасном настроении, и видел свою жизнь в самых ярких красках. Вскоре, он выкинул из головы и Алана, и его слова об окончании золотого века ведьмаков. Для отличного воина всегда найдется место под небесами. Так считал он, многие до него, и многие после.
Глава 11
— "Да, сейчас бы братья пригодились!" — Проскочила мысль. Алан крутнулся, и рывком сместился вбок, пропуская мимо себя альгуля. Мягко, словно скользя по земле, переместился за ним вдогон, и подъемом меча снял твари голову. Огромное гнездо гулей, образовавшееся прямо на поле брани, оставленном неделю назад войсками Фальки, попалось ведьмаку не случайно. Он искал, и что закономерно, находил нечисть и нежить, планомерно зачищая сначала Реданию, а теперь и Темерию.
Более сорока гулей! Такого в мирное время не увидишь, а гнездо редко превышает пять особей, но здесь, на поле боя столько трупов, столько энергии, столько злой магии, что гули пложятся в огромных количествах, и отменного качества. К слову сказать, ингредиенты, собранные с таких вот качественных гулей и альгулей, на голову лучше обычных.
Алан вскинул руку, и отшвырнул сразу двоих тварей Аардом, тогда как сам занялся другой арой, но уже мечом. Два точных взмаха, и ведьмак уже встречает прыжок отброшенных гулей, пройдя сквозь их траектории смазанным от скорости темным пятном. Два трупа рухнули за его спиной, и мастер меча привычно стряхнул с металла клинков кровь тварей.
— "Вооот… СЕЙЧАС!"
Меч взлетел, подброшенный точной рукой ведьмака, и рванул вперед от удара концентрированным Аардом, мелькнув на два десятка метров, прошивая сразу троих гулей своим телом. Даже перекрестье не затормозило его полета, хотя на такой скорости даже оно прорезало плоть с легкостью. Меч метнулся обратно, призванный чарами на рукояти, и был перехвачен в воздухе рукой ведьмака.
— Фух. Здесь закончили. — Алан потянулся, расслабил тело, позволяя мышцам восстановить свой потенциал, и воткнул меч в землю, доставая ножи и склянки. Пришло время сбора ингредиентов, и особенно его интересовал мозг альгуля, точнее, лишь один его отдел. Ушло около часа на все про все, после чего Алан сложил тела нечисти в одну кучу, полил напалмом, и вскочив на лошадь, поскакал дальше. Впрочем, щелкнуть пальцами не позабыл. Пламя вспыхнуло мощное, жаркое, и не было никаких сомнений, что от трупов не останется ничего.
Ехал Алан недолго. Всего через час он углядел еще одно место бойни, пусть и куда меньше. И так понятно, что сюда отступили войска Фальки, но темерцы не пожелали дать им время собраться с силами, догнали, и снова вступили в бой. Крестьянское восстание продолжало забирать жизни, словно ненасытное чудовище.
Три месяца назад, когда Фалька захватила реданский трон, и объявила себя королевой, она казнила отца, Вриданка Эльфа, и всех, до кого могла дотянуться. И уж конечно, не позабыла лишить жизней своих братьев, не желая оставлять конкурентов на трон. А потом… сглупила. Она покинула столицу, покинула трон, и вместо того, чтобы остановить кровопролитие, и начать править, не говоря уж о восстановлении всего порушенного, повела армию дальше. На
